Чувствую, как у меня начинается паника и истерика, которая накрывает меня как лавина. Сжимаю пальцами с силой колени, чтобы как можно больнее сделать себе, думая, что всё это сон, и вот сейчас проснусь, и у нас с Сашкой всё будет хорошо. Так сильно сжимаю, что ногти впиваются в кожу, чувствую лёгкую боль даже через джинсовую ткань, но я не просыпаюсь, всё так же находясь в этом кошмаре, в каком-то дурмане. Сердце уходит в пятки, а по щекам безмолвно текут тонкой струйкой слёзы, превращаясь в жгучий поток, что опаляет кожу на лице.
В этот момент хочется кричать, бить стены, сделать хоть что-нибудь, чтобы разбить ту реальность, что окутала моего малыша этой болью.
Хочется лечь там вместо него, только бы мой проказник, мой сильный мужчина был здоров.
Губы что-то шепчут, проклиная всё и всех, а в первую очередь Бога, что дал нам всем такие испытания, моему ребёнку, который только-только начал жить, смеяться, познавать этот мир. Почему всё так несправедливо? За что?
Кричу в голос. Разрывая связки.
Чувствую, как сильные руки обхватывают меня, сдерживая, и я просто падаю безвольной птицей в чьи-то объятия.
Они тёплые, нежные, но это ни капельки не успокаивает. У меня начинается истерика: кричу до хрипоты, комкаю пальцами ткань рубашки, задыхаюсь, хватая ртом воздух.
— Тише, тише, малышка, — слышу на ухо нежный голос Бальза, который старается успокоить меня, но я ещё сильнее срываюсь. — Тея, девочка моя… — чувствую, как ему больно точно так же, как и мне.
— Дайте ей успокоительное, — слышу ещё один голос, и меня осторожно отодвигают от мужчины, но я цепляюсь сильнее в свой спасательный круг, не желая ни на миллиметр от него отодвигаться, только он сейчас способен удержать меня на плаву.
— Тея, тебе нужно успокоиться, — нежно, осторожно. — Давай, выпей успокоительное, хорошая, милая моя, — Андерссон подставляет к моим губам стакан с какой-то жидкостью, но из-за слёз, что застилают мои глаза, не могу ничего разобрать. Всё плывёт. Я качаю головой, стараясь отпихнуть от себя непонятно пахнущее вещество как можно дальше, но партнёр давит на меня.
— Давай, Тея, хватит упрямиться. Ты должна это выпить!
Хватаю двумя руками стакан, подношу его к губам и маленькими глотками пью. Ощущаю во рту ужасный, неприятный вкус, отчего морщусь, но продолжаю пить, понимаю, что сейчас мне это нужно.
Допив до конца успокоительное, отдаю стакан в чужие руки, пытаюсь посмотреть на мужчину напротив, но всё плывёт, не давая рассмотреть чёткий силуэт Бальза.
