На мне короткие лёгкие шорты и свободная майка, которая длиннее самих шорт, отчего может показаться, что я в одной футболке, но это совсем не так. Рассмотрев меня с ног до головы, мужчина сразу же переводит взгляд на сына, приседает на корточки, протягивает ему руку для рукопожатия.
Маленькая ладошка тонет в широкой.
— Привет, — дарит улыбку моему сыну.
— Привет, дядя Бальз, — отвечает он ему, пожимая руку как настоящий сильный мужчина. Смеюсь в кулачок.
— А ты что смеёшься, негодница? — поднимает на меня взгляд компаньон.
— Ничего, — машу руками, продолжая умиляться этой парочке.
Мне приятно видеть такое общения Бальза с моим сыном. Как-то раз Сашка у меня спросил, где его папа. На короткий миг замерла, не зная, что сказать и как малышу всё объяснить. Понимала, что лучше всего сказать правду. Осторожно, так, чтобы не ранить его маленькое сердце, но правду. Когда-нибудь, может, такое случится, и он познакомится со своим папой. И я рассказала ребёнку всю правду.
Мой сильный мужчина, который в тот момент показал себя с серьёзной стороны, внимательно меня слушал и по-умному кивал головой, делая вид, что действительно всё понимает.
К новости о том, что у его папы другая семья, и мы ему не нужны, Алекс отнёсся без истерик и слёз. Маленькими ручонками обнял меня за шею, прижимаясь всё сильнее, и прошептал на ушко: «Я тебя люблю, мама. И я всегда буду тебя защищать. Нам никто не нужен».
От слов сына по щекам заструились слёзы счастья, мне было очень приятно, что у меня такой мужчина, который защищает свою маму от всего плохого.
— Ну что, собирайтесь, проказники, — проговорил Бальз.
Я только кивнула и отодвинулась в сторону, чтобы пропустить мужчину.
Собрались мы быстро, потому как я почти была готова, а мой маленький мужчина одевается сам. Он же взрослый, а не маленький мальчик.
По парку гуляли как настоящая семья. Впрочем, такой, наверное, мы и казались всем. Счастливой семьёй. Сашка резвился на детской площадке, мы же с Бальзом сидели на лавочке, разговаривали и смотрели за малышом.
Потом ели мороженое, сладкую вату, но в какой-то момент на душе стало тяжело: мой маленький мужчина вдруг как-то поник, стал бледен и молчалив. В это время мы уже ехали в машине домой.
— Саша, как ты себя чувствуешь? — забеспокоилась за сына.
— Всё хорошо, мама, — ответил мне ребёнок, но я ему не поверила.
Лицо было бледное, измученное. Накатила тревога, не позволяя здраво мыслить.
