Она ведь моя подруга, мы с ней с детства дружим… И она должна была понять…
— Понять предательство двух близких людей?
— Мы не виноваты, Матвей. Мы столько лет сопротивлялись…
— И думаешь, все это стоило того?
— Да.
Вздыхаю. И прохожу, не разуваясь, в небольшую гостиную и падаю на диван, на подлокотнике которого лежат окровавленные джинсы.
Могу предположить, что я должен был их увидеть.
Да, брошены они будто в небрежности, но мерзкое кровавое пятно сразу бросается в глаза среди милой и уютной обстановки.
И надо сказать, меня джинсы царапают что-то в подсознании. Кровь запеклась темным пятном на светлой ткани, и я, кажется, даже чувствую этот легкий запах железа.
Яркий и въедливый акцент.
Игорь прав. Наш мозг работает удивительным образом, и у нас нет контроля над тем, как он решит принять реальность.
— Да… было столько крови, — шепчет Ия. — И до сих пор кровит, Матвей… Мне так жаль… И мне так страшно и больно…
На столике — фарфоровый чайник и две чашки с золотой каемочкой по краю.
Ия наливает чай в одну из чашек, и со слезами на глазах вручает ее мне:
— Ты останешься? Дома ведь тебя не примут.
— Не примут, — хмыкаю я, — да я и сам не смогу теперь вернуться.
Делаю под ее темным взглядом глоток чая, которым почти опустошаю чашку, а затем поддаюсь в ее сторону.
В неожиданном поцелуе, который она не ждала, я вливаю в нее терпкий чай, а затем под испуганное мычание запрокидываю голову за волосы и прижимаю ладонь ко рту. Она машинально и на испуге сглатывает отраву.
Набрав в рот слюны, я сплевываю на ковер и всматриваюсь в ее глаза, что теряют тень злорадства.
— Матвей… — сипит она. — Что ты делаешь…
Или я не угадал? В чае не было того, чего я ожидал?
— Матвей! — взвизгивает она, вырывается, но я замечаю, что ее движения стали неуклюжими.
— Ах ты, мразь, — цежу я скозь зубы, наблюдая затем, как она оседает на пол и отползает от меня. — Во второй раз решила меня нагнуть, да?
Вот теперь к ней приходит полное осознание того, что я знаю о ее фокусах с моими мозгами.
Ее начинает трясти, но в глазах пробегает искорка надежды, когда в дверь настойчиво стучат.
— Ты кого-то ждешь? — вскидываю бровь. — Уж не свою ли подружку, — вытаскиваю из кармана перламутровую пуговицу и перевожу усталый взгляд на Ии, которая тяжело дышит. — И повторю свой вопрос, Ия. Это стоило того?
— Ты не должен был… Она мне обещала… Дала гарантии… — Ия обмякает на полу, скосив на меня взгляд.
