Вся в мать.
Эпилог
— Жди, Барон, — шепчу я.
Неторопливо прохожу в просторную солнечную гостиную, прижимая к груди драгоценный сверток. Медленно сажусь на диван, а Матвей торопливо подкладывает мне под спину подушку. Барон в стороне нетерпеливо перебирает лапами, машет хвостом и облизывается, не спуская с меня взгляда.
Ему очень любопытно, кого это я принесла домой. И куда я пропала на несколько дней."
"— Идем знакомиться, — шепчу я.
Лиля садится рядом, и Барон бесшумно прыгает на диван с другой стороны. Заглядывает в сверток, принюхивается к личику Юрия Матвеевича, который сквозь сон морщит свой крохотный носик.
Барон поднимает на меня обескураженно морду и будто спрашивает: “Это наш? Наш?”
— Наш, — улыбаюсь я.
Барон опять не мигая смотрит на личико Юрия Матвеевича, наклоняется ниже и касается носом его лобика, а потом удивленно отскакивает, скосив на сверток дики глаза.
Юрий Матвеевич сонно кряхтит.
Барон спрыгивает на пол, наворачивает несколько кругов вокруг дивана в собачьем восторге и опять наскакивает на диван.
Тихо ворчит, вновь заглядывает в личико Юрия Матвеевича, который зевает беззубым ртом.
Барон что-то опять ворчит, и сынок открывает глазки. И улыбается.
Новые круги вокруг дивана, а затем Барон бросается в радости на смеющегося Матвея, потом к Лиле, и опять бегает.
Он от меня всю беременность не отлипал. Всегда был рядом. Когда я отдыхала, то ложился рядом, уткнувшись носом в живот и “разговаривал” с ним.
Резко останавливается передо мной, собрав ковер под лапами в гармошку, смотрит в глаза и опять в изумлении ворчит на меня.
— Да я сам в шоке, Бароша, — тихо смеюсь я.
— Он такой хорошенький, — шепчет Лиля, разглядывая Юрия Матвееивича.
— Возьмешь на руки?
— Я? — Лиля округляет глаза. — Я хочу, но…
— Не боись, — уверенно отвечаю я.
— Ладно, давай, — Лиля закатывает рукава свитера. — Ну, Юрченя, иди к старшей сестре.
Аккуратно передаю сверток Лиле, шепотом объясняю, как держать малыша, и Барон раз за разом кидает удивленные взгляды, мол, гляди чего творят! Чего творят, хозяин! Я тоже хочу, но у меня, блин, лапы!
— Юрчень, — шепчет Лиля.
— Мы тебя очень ждали.
Юрий Матвеевич опять зевает, и на глазах у Лили проступают слезы.
— Так бы и съела, — едва слышно отзывается она. — Это преступление быть таким милахой, — поднимает взгляд на Матвея, — фоткай нас немедленно.
Матвей лезет в карман за телефоном.
— Слушай, Юрчень, у меня на тебя большие планы, — Лиля вновь обращается к брату.
