Кладет сковороду в раковину, а подхватываю полотенце, которым пытаюсь разогнать дым.
— И дай угадаю, сдали тебе эту квартиру задорого.
— Ну, что поделать? Могли вообще обмануть. Оставить без денег и квартиры.
— Я бы им тогда голову открутил.
— Оу, — подплываю к нему, — какие мы суровые.
Обнимаю его, целую в шею, и он напрягается с шумным выдохом.
— Что ты готовил? — пробегаю пальцами по его груди и животу.
— Оладьи, — хрипло отвечает он.
— О, звучит аппетитно, — поднимаю взгляд и шепчу. — А мы одни. Только ты и я.
Знаешь, я думаю, что надо провести моей кровати тест-драйв. Зря ее мне, что ли, нахваливали.
— Пока мы спали, она не скрипела…
— Повысим ставки?
Задерживаю дыхание. Внизу живота тянет сладким желанием. Моя ладонь накрывает твердый бугор под ширинкой.
— Повысим!
Отбирает у меня полотенце, отбрасывает его в сторону и под мой визг рывком перекидывает через плечо.
— У нас точно есть минут двадцать, — шагает из кухни, шлепнув меня по бедру. — В любом случае, кухню надо проветрить.
Закрывает ногой дверь и тащит меня в комнату. Я опять взвизгиваю, когда он мягко швыряет меня матрас, который чуток пружинит надо мной.
— Ну, держись…
Кидается на меня диким зверем. Рвет пижаму, поцелуи походят на укусы. Берет меня одним движением, а я под ним не сдерживаю в себе стоны, что переходят в крик.
Ну и что. Пусть соседи слышат и завидуют.
И кровать под нами идет ходуном, а в момент громкого и всепоглощающего экстаза ножки изголовья ломаются. Грохот, рык, стоны, а затем смех.
— Так я и думал, — Матвей валится на спину и вытирает испарину на лбу. — Кровать тут тоже ни о чем.
— Но матрас хороший.
Мы начинаем сползать к изголовью. Молчим несколько секунд, принимая свою судьбу, а потом смеемся.
— Мы еще ни разу кровати не ломали, — шепчу я сквозь смех.
На тумбочке вибрирует телефон.
Мама.
Тяжело вздыхаю.
Я с ней после того разговора больше не шла на откровения. Так, делилась информацией, что жива, что скоро развод…
Про то, что не развелась, кстати, не сказала.
И про переезд тоже.
— Да, мам?
— Ты дом выставила на продажу?! — недовольно спрашивает она. — Я приехала к тебе. Никто не открывает. А потом мужик какой-то подходит и говорит, что дом выставлен на продажу. Ада!
Глава 57. Выбора нет
— Я не поняла, — говорит мама, и ее голос становится каким-то липким и холодным, — разводится передумала?
— Ага.
— Ты его принимаешь обратно?
— Мам, — вздыхаю я, — я не собираюсь отвечать на дальнейшие вопросы.
