На экране высвечивается фотография девушки с темными кудряшками, торчащими в разные стороны. Желудок тут же скручивает в тугой узел. Геля, моя лучшая подруга, с которой я оставила Маришку, не звонила бы мне просто так.
На ходу отвечая на вызов, подношу телефон к уху.
— Геля, что случилось? — тревога заполняет каждую клеточку тела, когда я слышу на той стороне громкий детский плач.
— Инга, прости меня, — подруга тоже всплывает.
Колени тут подгибаются, я не оседаю на пол только потому, что упираюсь свободной ладонью в столешницу.
— Что произошло? Не томи, — стараюсь говорить спокойно, но истерические нотки все равно проскальзывают в голосе.
— Маришка… мы катались на качелях… я только на секунду отвернулась, а она упала, — голос подруги скрипит из-за слез. — Мы едем в травму!
Глава 6
Мое сердце болит. Его уже и так разорвали на клочья, а волнение о дочери не дает ранам хоть немного затянуться.
Судорожно дыша, забегаю в больницу. Руки дрожат, поэтому приходится зажать пальцы в кулаки, когда я спрашиваю, где найти свою малышку.
Долгая поездка на лифте с остановками на каждом этаже не добавляет мне спокойствия. Натягиваюсь как струна, нервы гудят, кожа зудит. Дышать получается через раз, пока, наконец, я не достигаю четвертого этажа.
Залетаю в отделение травматологии, оглядываюсь по сторонам, пока в развилке из четырех коридоров с голубыми стенами не вижу Гелю, на ее коленях сидит Маришка в розовом платьице.
Срываюсь с места, мчусь к ним. Стук сердца отдается гулом в голове.
Торможу у скамейки, присаживаюсь на корточки, заглядываю в личико своей малышке. В груди колет, когда я вижу марлевую повязку у нее на ее лбу.
Хочу подхватить Маришку, прижать к своей груди и никогда-никогда не отпускать, но боюсь сделать хуже, поэтому просто ладонями сжимаю маленькие ручки и поднимаю голову.
— Как она? — задаю пугающий до чертиков вопрос, встречаясь с заплаканными глазами подруги. Черная водолазка вкупе со страданиями на лице придает ей траурный вид.
— Врач сказал, что ничего страшного, но, на всякий случай, отправил сделать рентген, — произносит безжизненным голосом Геля, указывая подбородком на снимки, лежащие рядом на скамейке. — Маришка на камень упала, я даже не знала, что он там был. Всего же на секунду отвернулась, — ее глаза снова наполняются слезами. — Прости меня. Прости, прости, прости… — всхлип срывается с ее губ.
Видеть страдания подруги еще хуже, чем самой их испытывать.
— Успокойся.
