За себя и за дочь. То, что сделал муж ни в коем случае нельзя прощать."
"Расправляю плечи, набираю в грудь побольше воздуха, вот только выйти не успеваю — дверь распахивается. Я едва не сталкиваюсь с молоденьким рыжеволосым охранником в черном, висящем на нем костюме. Он замирает на пороге, видя меня. Опускает взгляд на мою дочь и сразу же расплывается в улыбке.
Стараюсь вспомнить, как его зовут. Имя вертится на языке, но я никак не могу его поймать — Трофим… Тимофей… О, Тихомир!
— Добрый день, Инга Павловна, — парнишка поднимает взгляд на меня, его лицо лучится добротой.
Не знаю, что на него повлияло моя дочь или он сам по себе позитивный человек, но чувствую, что начинаю постепенно оттаивать. Душа, которая успела заледенеть, вновь становится прежней.
— Добрый день, Тихомир, — произношу почти искренне. — Как дела у твоей бабушки?
Вспоминаю наш недавний разговор у входа в здание, когда я случайно подслушала его разговор по телефону. Парень был так расстроен, что его бабушка заболела, и я не могла его не поддержать.
— Уже лучше, — еще шире улыбается Тихомир. — Спасибо вам большое, что посоветовали обратиться к Герману Викторовичу. Он посоветовал одно хорошее лекарство и даже помог его найти. Бабушка попринимала его всего пару дней, и ей стало гораздо лучше, — он засовывает руки в карманы брюк и бросает еще один заинтересованный на малышку.
— Рада, что все получилось, — сильнее перехватываю дочь, которая в этот самый момент решила повернуться.
— Какими судьбами вы тут? — любопытничает парнишка.
— Тимофей, ты вмешиваешься не в свои дела, — грозный голос начальника охраны раздается за спиной.
— Ничего страшного, — оглядываюсь и посылаю Алексею благодарную улыбку. Возвращаюсь взор к Тихомиру. — Мне просто нужно было одно видео найти, — руки затекают от веса дочери, мне приходится повести плечами, чтобы хоть немного сбросить напряжение.
— Я смотрю вы с Марком Дмитриевичем словно сговорились сегодня, — хмыкает Тихомир. — Он тоже видео искал.
— Марк был здесь? — все внутри ухает вниз.
— Да, час назад где-то, — парниша хмурится.
Кровь отливает от лица.
Вот как. Горько ухмыляюсь. Муж все-таки решил уничтожить все доказательства. Вздыхаю.
— Можно я пройду? — мой собственный голос звучит словно из пелены.
Лицо Тихомира становится слишком серьезным. Он пару секунд смотрит на меня, после чего отступает.
Благодарно киваю.
Не чувствуя ног, выхожу из пункта видеонаблюдения. Не помню, как дохожу до своего кабинета.
