Если бы не дочка, я бы, наверное, опустила руки, а так приходится держать малышку, прижатой к груди. Хорошо, хоть сама сижу рядом с Алексеем на таком же крутящемся стуле, иначе точно бы колени подкосились. Мне требуется мгновение, что осознать услышанное.
Сглатываю образовавшейся в горле ком.
— Вы уверены? А может быть есть возможность восстановить? — хватаюсь за последнюю соломинку.
— Нет, запись была изъята, а не повреждена, — Алексей бесстрастно смотрит на меня, будто его совсем не трогает происходящее, но по поджатым губа
— А как же сервера? — вспоминаю фильм, который недавно смотрела, где вся охранная информация дублировалась на сервера частной компании.
Понимаю, что бред, но надежда исчезает последней.
Маришка ворачается у меня в руках, трет личико, мило причмокивает.
Алексей опускает на нее взгляд, и его глаза теплеют. Поэтому, когда мужчина снова смотрит на меня, выглядит куда более лояльнее.
— Инга Павловна, — его голос тоже смягчается, от бесчувственного спецназовца, кем в прошлом и был мужчина, остается только след и военная выправка, — не знаю, зачем вам понадобилось это видео.
К сожалению, его невозможно восстановить. Я разберусь, как такое могло произойти — и одна манипуляция с охранными материалами не должна производиться без моего ведома, но на данный момент ничем не могу вам помочь.
Мои плечи совсем поникают. Я, конечно, не испытывала слишком большую надежду. Но вот так терять ее все-таки больно. Как мне бороться против мужа за малышку, если у меня нет доказательств его измены.
— Что-то серьезное случилось в кабинете руководителя? — Алексей сводит черные, густые брови к переносице.
Его цепкий взгляд, скорее всего, улавливает злость, мелькнувшую у меня на лице. Напряжение тут же сковало мышцы. Приходится протяжно, медленно выдохнуть.
— Ничего такого, — ухожу от темы.
Не объяснять же начальнику охраны, что его босс и по совместительству мой муж, имел двух практиканток у себя в кабинете.
Сердце болезненно сжимается, когда воспоминание появляется перед глазами.
Резко вскакиваю, встряхиваю головой, а через мгновение понимаю, что сделала. Замираю, опускаю взгляд на дочь, после чего облегченно вздыхаю — спит.
— Спасибо вам за помощь, — выдавливаю из себя, пытаясь бороться с воспоминанием. — Я, наверное, пойду, — натянуто улыбаюсь мужчине, ловя на себе его подозрительный взгляд, после чего направляюсь к выходу из комнаты, в которой я потеряла последнюю надежду.
Так! Инга! Соберись! Еще не все потеряно. Ты должна бороться.
