— Они что-то натворили? — спрашивает, даже не уточнив, о ком идет речь.
Плохое предчувствие дополняет неловкость.
Сильнее стискиваю ручки коляски.
— Да, тут такое дело… — начинаю."
"Но тут же прерываюсь, когда слышу сзади строгий голос мужа:
— Инга, что ты сегодня забыла в офисе? Разве ты не должна быть с нашей дочерью?
Глава 10
Холодный пот выступает на позвоночнике, волоски на затылке встают дыбом. Прикрываю глаза.
Ну как же без него.
Сглатываю ком, стоящий в горле. С силой разлепляю пальцы, отпускаю коляску и поворачиваюсь.
Впервые смотрю на мужа со вчерашнего дня. На нем сегодня не костюм, а черные рубашка и брюки. Под глазами все еще синяки, брови нахмурены.
Он смотрит на меня с укоризной, отчего больно колет в груди.
— Я уже не могу приехать в офис со своей дочерью? — приподнимаю бровь.
— Та-а-ак, я пошел, — раздается сзади голос Германа. — Мне и своих семейных разборок хватает, — хмыкает. — Инга, — кладет ладонь мне на плечо, но я даже не оборачиваюсь, не собираюсь отводить взгляд от хищника в лице моего мужа, — я, кажется, знаю, кого ты имеешь в виду.
Разберусь, — похлопывает, после чего я слышу удаляющиеся шаги.
— О чем вы говорили? — Марк смотрит мне за спину.
— Какое тебе дело? — огрызаюсь, чувствуя лаву злости, которая проносится по венам. — Ты уже отчетливо показал свое отношение ко мне.
Не знаю, чувствует ли Маришка мое состояние, но не проходит и мгновения, как она начинает хныкать. Я еще секунду, смотрю на мужа, пытаясь показать, что на самом деле испытываю к нему.
Задерживаю взгляд на отроившейся щетине, после чего поджимаю губы и разворачиваюсь к коляске. Обхожу ее, достаю дочку и прижимаю к своей груди. Маришка, к сожалению, не успокаивается.
Наоборот, начинает плакать сильнее. Люди, идущие по коридору и выходящие из кабинетов, оборачиваются, смотрят на нас.
— Ну что ты, малышка. Чего ты разревелась? — похлопывая дочурку по спине. — Чуть отстраняю от себя, заглядываю в глазки, которые наполнены слезами, и улыбаюсь. — Все хорошо, мама рядом, — ласково бормочу, но не помогает.
— Дай ее мне, — муж сокращает расстояние между нами и протягивает руки. Инстинктивно отводу Маришку подальше от него.
Вчерашние угрозы Марка еще живы в моей памяти. Страх, что он может отнять у меня дочь, вспыхивает с новой силой. Сердце заходится в груди, а мышцы деревенеют.
Марк тяжело вздыхает.
— Ты совсем мне не доверяешь, да? — подходит ближе и кладет ладонь на спинку Маришки, чуть выше моих рук.
