— Ни чё се! Как это тебе удалось приобрести такое ценное знакомство?
— Хм, — хмыкнул Макс. — Для тебя оно ценное, а мне от Серёжки никакого толку. Актёришка всего-то, что с него взять? — Как Макс назвал гения? Актёришкой? А для меня он непревзойдённый Сергей Александрович Сухаревский — талантливый, самобытный артист и режиссёр. — Минутку, напишу и расскажу, кого он потерял, не приняв в труппу. Может, позвонит, если свободен.
Минут через десять в Телеграм Макса посыпались кружочки с изображением Сухаревского, который радостно приветствовал Голубева, просил подъехать в театр или назначить немедленно встречу в каком-нибудь питейном учреждении.
— Это он? — Голубев показал видеособщение Сергея Александровича."
"— Он, он, — воскликнула я и, как ребёнок, захлопала в ладоши.
Макс усмехнулся и в ответ тоже отправил свои кружочки с требованием немедленно взять в труппу такую замечательную актрису, как я. И если Сухаревский этого не сделает, то он Максу не друг и даже не приятель.
— Хорошо, — сдался Сергей Александрович и, попросив мой номер телефона, сказал, что обязательно свяжется со мной в течение дня, как только освободится.
— Ну вот, считай дело сделано, — удовлетворённо потёр ладони Голубев.
— Макс, ты — волшебник? — недоумевала я. — Всё так просто? — Голубев хохотнул и кивнул. — А я полгода назад мозоли натирала, открывая двери театра и пробиваясь к Сухаревскому на прослушивание, но он даже не взглянул на меня, сказав, что им не подхожу.
— Не бери в голову, всё у тебя получится, я верю в это. — Голубев взглянул на меня и по тому, как я внезапно нахмурилась, приуныла, понял ход моих мыслей. — Послушай, Лерчик, ты мне ничем не обязана, я это сделал просто в память о нашем счастливом прошлом. Ведь было же оно счастливым?
— Было, — ответила не очень уверенно.
Я, действительно, чувствовала себя счастливой с Максом до самого окончания моего выпускного вечера, вернее до того, как он появился на неофициальной части в ресторане.
* * *Алиска, когда отец запретил ей надевать на выпускной вечер красивейшее коктейльное платье, которое она выписала по каталогу откуда-то из-за границы, приуныла, непрерывно думая о том, как уговорить отца изменить решение, и потому на последней репетиции бесконечно сбивалась с ритма.
