А он, выходит, добровольно…
— Почему ты жил один на кладбище?
— Я не знаю точно, просто так сложилось, — пожал плечами. — Но думаю, что всему виной моя природа — редкое сочетание дара оборотня и ведьмака. Меня всегда боялись. Даже те, кто не знал о моей природе, чувствовали угрозу и избегали.
— Ты был изгоем.
— Типа того.
Я не стал говорить вслух, но было понятно, что история Горького меня зацепила своей схожестью с моей собственной.
— Выходит, ради женщины ты принял обновленную собственную жизнь.
— Да. Теперь я на виду. Меня все также боятся, но только те, кто должен. А помимо них у меня теперь есть целая стая друзей.
— Не думал, что у тебя семья. Ты их видишь вообще?
— Вижу, — тепло улыбнулся Горький. — Каждый день. Это только для своих я доступен двадцать четыре часа в сутки, и только своих Слава мне прощает. А так — по выходным я всегда сижу с сыном, а жена выступает на концертах.
— Вот как?
— Да, она великолепно играет на фортепиано.
— Рад за тебя, — искренне восхитился я.
— Спасибо.
Я довез Горького до города, и мы расстались. Но по дороге до дома Ярослава руки сами потянулись к мобильному, и я набрал Надю. Она ответила на удивление быстро.
— Привет! — отозвалась с непривычным возбуждением.
Дышала при этом тяжело, сбивчиво, и я подобрался.
— Что случилось? — потребовал, жестко вцепляясь в руль.
— Ничего, — выдохнула она. — Просто бегаю по этажам…
— Это у меня боязнь лифта, не у тебя...
— Верес, адреналин сжигается при физической нагрузке.
Лестница была ближе, а мне на пару этажей подняться… Что за допрос?
— Хотел спросить, как ты.
— Нормально. Краморов нагрузил, и вот я ношусь.
— Он же дал нам выходной, — снова насторожился я.
— Я не могу сидеть и ждать тебя, — засопела она напряженно, — занялась несколькими делами, Краморов выдал для ознакомления. Вот иду от него к нам.
Только от Краморова до нашего кабинета было вниз, и она бы не запыхалась… если бы не нервничала так, что не могла дышать нормально.
Чёрт бы тебя подрал, Надя…
Я сбавил скорость и свернул к обочине, понимая, что ни черта не успею сделать. Но стоило попытаться.
— Чем он тебя выманил? — понизил я голос.
— Кто?
— Айзатов.
— С чего ты…
— Надя, не верь ему, — процедил я. — Никуда не ходи, ты меня поняла?!
Я попытался вложить в голос все необходимые интонации, чтобы она остолбенела и осталась на месте. В голове стреляли варианты того, что я успею предпринять, чтобы перехватить ее.
