Будет официальное согласие — будет и официальное право на защиту. А тебе, — перевел он на меня взгляд, — успокоиться, начать забывать кошмар, в котором ты жила много лет, и перестать все время думать о том, что все это не может быть правдой. Ты теперь под защитой. Когда Верес напишет заявление, можешь подавать на развод.
С губ слетел истеричный смешок, а Краморов поднялся:
— Добро пожаловать в новый мир, Надежда. Сегодня даю вам обоим отгул по личным обстоятельствам. Единственное — Наде точно лучше не выезжать, пока муж ее не осознает, что все кончено, и не угомонится.
А чтобы это произошло, у нас должны быть основания объяснить. Действуйте.
Пока я открыла рот в удивлении, Верес взял меня за руку и потянул из кабинета. Ноги заплетались и не слушались, сердце колотилось в груди, а я все переслушивала в голове слова Краморова и не могла поверить в происходящее. И только когда Верес вдруг утащил меня в какой-то кабинет и поставил к стенке, я немного пришла в себя и смогла сосредоточить взгляд на его лице.
— Тебе плохо…
— Нет, — мотнула я головой и, повинуясь порыву, обняла его за шею, прижавшись всем телом.
Вряд ли мне было можно. И вряд ли стоило радоваться тому, сколько людей и не только вовлечены в мою трагедию. Но уже ничего не поделать. А то, как Верес прижал меня к себе, вынуждало терять желание что-то делать с этим вовсе…
36
— И что дальше делать? — поинтересовалась Надя нервно, когда мы шли по коридору.
Я не знал, куда ее вести. Мысли метались, и мне нужно было остановиться и подумать обо всем.
Но я думал только о том, как она обняла меня только что. Доверчиво и уязвимо настолько, что хотелось скулить от ее боли.
— Мне нужно будет сделать то, о чем говорил Краморов — узаконить свои права в твоем отношении, — ответил я, стараясь не морщится и не выдать ей свои чувства.
— Верес…
— Ничего со мной не случится…
Остановиться пришлось снова. Эта женщина плохо поддавалась всему, что сказано без визуального контакта. Хотя, мои глаза для такого контакта плохо подходят… Ах, да.
Метка. Она же действует…
Я завел Надю в наш кабинет и усадил в кресло, а сам опустился перед ней на корточки, чтобы смотреть на нее прямо.
— Подам заявление в отделение, заберу Питера и вернусь.
Надя нерешительно нахмурилась, по ее лицу пробежала тень страха.
— Верес, ты плохо представляешь, кто такой мой муж. Я ещё не знаю, какая у тебя есть гарантия защиты, но привыкла к тому, что гарантии моего мужа всегда весомей…
— Его гарантии больше не действуют.
