А ещё — насколько велика ее необходимость в том, чтобы кто-то взял на себя всё, с чем ей приходится справляться одной…
— Чёрт, — выдохнула она, тяжело дыша, и уперлась ладонями в стол.
— Ты снова говоришь. Я не разрешал. — И я дернул с нее джинсы.
Она уже не сопротивлялась. Поднимаясь с коленей , я оставил влажную дорожку губами от ее бедер до позвоночника, и она задрожала сильней.
— Быстро не будет, — выдохнул с хрипом ей в поясницу.
— То есть, тебе говорить можно?
— Мне это не мешает, в отличие от тебя.
Все.
Она уже не сбежит. Я еле держался, чтобы не наставить ей отметин везде — сглатывал вязкую слюну и чувствовал, как рвутся зубы из десен, глядя на ее расставленные ноги и округлые бедра, на которые я с удовольствием сложил руки и сжал пальцами. Хотя, а что меня держит? То, что она не знает, по каким правилам оказалась сейчас подо мной на столе? То, что думает, будто у нее есть дорога назад к ее мужу?
Поздно я начал думать. Но все это уже не исправить. Когда вожделенная женщина прижимается к твоему члену влажными бедрами, пути назад нет.
Я заполнил ее осторожно, и все желание вжаться в нее резко до упора досталось ее ягодицам. Надя вскрикнула, когда я оцарапал её кожу, но этот крик потонул в моем хриплом рычании. А дальше я лишь успел подумать, что гораздо более голоден, чем она. И что ей вскоре станет понятно, кто я по сути. Но это всё будет потом."
"Я самоуверенно улыбнулся и двинул бедрами. Под пальцами Нади захрипела рифленая столешница, с края взлетела стопка заметок и осыпалась на пол.
И реальность безнадежно канула в пустоту. Время замерло между мной и моей женщиной, но всего лишь на вдох. А уже в следующий мы разогнали его в десятки раз вместе с нашими сердцами. Я не жалел Надю, но ей этого и не было нужно. Ей хотелось. Хотелось, чтобы я трахал её жестко до боли.
Она к ней привыкла…
Я же изо всех сил старался чувствовать и видеть её. А ещё — дать ей понять, что для меня это все значит гораздо больше, чем снятие напряжения. Да, атмосфера не подходящая, и все это — далеко от идеала, больше похожее на быстрый секс без обязательств и продолжения.
Но все было не так, и я объяснял ей это в каждом движении.
Мне нравилось ее целовать. Я захлебывался терпким запахом её чувственного ответа, поощряя открыться чуть больше, чем она была готова. И даже то, что мне удавалось от нее добиться, звучало громче, чем ее хриплое «да». Чёртов стол не позволял дотянуться до нее, прижать к себе и не сделать больно, но не все сразу.
