— Привет, — выглянула я из-за монитора.
— Привет, — нехотя выдавил он, и я вспыхнула, как сухая спичка:
— Не хочешь здороваться по утрам — нет проблем! — И я отвернулась в экран.
— Это было бы отлично, да, — согласно кивнул он, стягивая рюкзак.
Я презрительно усмехнулась:
— Настолько не приемлешь социальные условности?
— Ты же хотела обсудить, как нам лучше сработаться.
— Можешь вообще меня не замечать!
— Тебя невозможно не замечать.
— Это проблема?
— Это комплимент. — Я усмехнулась, а он спокойно продолжил: — В моих словах не было намерения унизить тебя, но ты принялась защищаться.
Только хватило тебя ровно на пару минут, и вот ты уже согласна быть незаметной… — Он прошел к столу и уселся на его край, нависая надо мной. — Ты давно не видишь себя настоящую. И за это мне хочется выдрать глаза тому, кто тебя до этого довел.
И он вдруг так серьёзно на меня посмотрел, что меня парализовало. Это прозвучало настолько неожиданно и пугающе, что я не знала, как реагировать. Возмутиться, что это все не его дело? Было бы правильно, но, во-первых, я уже говорила это — Бесовецкому плевать.
А, во-вторых, эти его угрозы вдруг показались настолько настоящими, что мне захотелось показать ему пальцем на Славу…
— Ты не сможешь, — тихо выдохнула я, разочаровано усмехаясь. — Никто не сможет.
— Зря ты так думаешь, — понизил он голос, будто мы уже договариваемся.
Как мы дошли до такого? Может, это какая-то манипуляция? Очередная игра? Было бы жестоко. Потому что бил он по очень болезненному. Но теперь и его просьба не здороваться с ним казалась мне вполне логичной для мужчины, который не бросает на ветер бесполезных слов.
Тут двери в кабинет открылись уже с присущим им звуком, и внутрь тяжело прохромал Краморов.
— Доброго утра, — окинул он нас взглядом, опираясь на трость. — На сегодня дел пока нет. Но я хотел предложить Надежде Яковлевне обсудить вопрос с её повышением…
И Краморов как-то многозначительно посмотрел на Бесовецкого.
— К сожалению, мы с Надеждой Яковлевной уже согласовали собственные планы, — вдруг выдал Верес.
— Её заинтересовали некоторые аспекты токсикологии, и я вызвался раскрыть для неё важные для совместной работы темы.
Я опешила, не решаясь открыть рот. За кого тут болеть, было не понятно. За Краморова? Он главный, и мы с ним действительно должны решить вопрос с моим повышением. Но с Бесовецким мне работать.
— Вот как? — как ни в чем не бывало отреагировал Краморов. — И сколько это по-вашему может занять?
— Дня три. Может, неделю.
