Нет, задавать вопросы здесь вообще не в моей компетенции, иначе никогда больше не позовут. В лучшем случае. Но все это выглядело слишком странно.
В диагностическом корпусе стояла пронзительная тишина, которую быстро разбавил топот тяжелых сапог. Бесовецкий шел, сложив руки в карманы толстовки, и вел себя отстраненно настолько, что сначала мне показалось, он вообще не собирается сотрудничать. Я непроизвольно поискала красную точку у него на спине, когда он встал перед стеклом, отгораживающим пациента.
— Верес Олегович, вам предоставят защитный костюм, — сообщил Краморов.
— Предоставьте мне возможность спокойно поработать, — холодно отбрил Бесовецкий, сужая глаза на пациенте. — Мне нужно все в печатном виде. И дайте маркер. Включите свет в коридоре. Принесите воды. А вы, — он обратился ко мне, — начинайте рассказывать. Всех остальных я бы попросил покинуть помещение. Терпеть не могу, когда через плечо смотрят.
Ему определенно чем-то сильно досадили. Краморов помрачнел, зыркнув напряженным взглядом на главу оперативников, и, несмотря на то, что тот отрицательно покачал головой, упрямо постановил:
— Все вышли.
Когда топот и недовольное сопение стихли, Бесовецкий дал отмашку:
— Начинайте.
— Пациент, возраст сорок восемь лет, мужчина…
Я методично выкладывала Бесовецкому все — хронологию заболевания и диагностики, принятые меры по облегчению течения болезни, версии диагнозов, которые мы разработали и не нашли подтверждения. Когда ему принесли ворох распечаток, он уселся на полу, поставил рядом стакан воды и принялся раскладывать листы вокруг себя.
— Расскажите заново, — приказал он не глядя.
— Заново? — опешила я.
— Да. Я попрошу вас сделать это ещё несколько раз.
— Надь, я принесу ещё кофе, — и Леша ретировался.
А я принялась выполнять просьбу этого странного мужчины. Он использовал меня, как диктофон, на котором записано все, что касалось дела, и заставлял «перематывать запись» туда-сюда — то начинать с середины, то повторять начало… Через час я была уверена, что он издевается.
Но решила, что это достойная плата за мою никчемность. И послушно «проигрывала» ему нужный кусок хронологии.
— Какие вредные привычки у пациента? — неожиданно перебил он меня в очередной раз, широким жестом перечеркивая на стекле большой квадрат данных.
— Курение, умеренный прием алкоголя, — сипло перечислила я и сделала глоток кофе.
— Точно, — раздраженно потребовал он. — Мне нужно точно.
