— Мам, ну что не так?! — простонала она, — Я же сама видела!
— Может, кто-то хотел, чтобы ты это увидела? Кто-то специально все это подстроил?
Например, какая-то дрянь, когда-то крутившая сракой возле моего бассейна. Почему-то я была уверена, что без Мариночки тут не обошлось. Не знаю, что этой проститутке надо и почему она никак не успокоится со своим молодящимся Лешиком, но это точно она.
— Ты так говоришь специально, чтобы я передумала.
— Я так говорю, потому что уверена в этом.
— А я нет, — она вытянула у меня свою руку и снова попыталась уйти.
В этот раз я вскочила и перегородила ей путь.
— Надо во всем разобраться.
— Мне уже все равно. Я никому не верю. Все врут.
— Забудь обо всех остальных, — я встряхнула ее за плечи, — просто скажи…Я тебя когда-нибудь подводила? Обманывала?
— Нет, — она сдавленно мотнула головой. Взгляд потерянный, губы искусаны чуть ли не в кровь.
— Тогда послушай меня. Внимательно послушай. Я уверена, что все не так, как кажется на первый взгляд. Надо разобраться.
Она снова затрясла головой, отказываясь выбираться из своей раковины.
— Не хочу.
— Я хочу! И я разберусь. Просто дай мне немного времени и, если выяснится, что Максим и правда предатель – я тебе обещаю, мы вместе сделаем куклу вуду в полный рост и будем глумиться над ней днями напролет. А пока просто не торопись. Слышишь? Поклянись, что не будешь торопиться.
— Какой смысл?
— Просто поклянись! Сердцем матери клянись!
— Мам… — она испуганно уставилась на меня.
— Клянись, — с нажимом повторила я, — клянись, что дождешься.
Что пока я разбираюсь с этой ситуацией ты не сделаешь ничего, что может навредить ребенку или самой себе. Клянись!
Она поклялась.
А я, схватив сумку, выскочила из дома.
Времени на раскачку у меня не было.
И перво-наперво я естественно решила встретиться с Субботиным. Если выяснится, что этот козленок и правда решил завести интрижку на стороне и предает мою дочь, клянусь, я возьму первое попавшееся колюще-режущее и отхреначу к чертям собачьим тот самый корень зла, из-за которого все это происходит, и повешу на ближайшем фонарном столбе в назидание другим.
Не шучу. Так и сделаю.
Меня разрывало от ярости, злости и какого-то дикого животного страха.
Я боялась за свою дочь, за жизнь внутри нее, которая ни в чем не виновата, но уже столкнулась с жестокостью этого мира.
Этот страх гнал меня вперед.
Я позвонила Максиму, сразу, как только вышла за ворота. Набрала его, готовая бомбить до тех пор, пока засранец не ответит.
