— Куда ты собиралась ехать, когда я тебя перехватила на улице? — подозрительно спросила я, ожидая чего угодно, но только не того, что произошло потом.
Даша посмотрела на меня, закусила дрожавшие губы, а потом прошептала:
— Мам… я беременна.
О, как…
Хорошо, что я сидела, иначе бы рухнула на пол от таких новостей."
"Вот головой понимаешь, что дети растут. Но все равно рано или поздно наступает вот такой момент, и ты сидишь, хлопаешь глазами, как мешком пришибленная, и пытаешься понять как так-то. Вроде только недавно ее саму на коляске возила и в первый класс собирала, и вот уже «мама, я беременна».
— Даш…так неожиданно…поздравляю, — Стоило это сказать, и тут же накатило понимание, что поздравления — это последнее, что ей было нужно. По спине, цепляясь за кожу ледяными крючьями, прошелся страх и понимание, — ты хотела прервать?
— Хочу, — угрюмо поправила она.
— Даш, ну ты чего… — меня аж голос подвел, — ребенок — это прекрасно. Ты, конечно, совсем молоденькая еще, страшно, наверное, но…
— Дело не в страхе, — неожиданно жестко отозвалась она, — я просто не хочу приводить в этот мир ребенка, которого все равно предадут.
— Даша…
— Не хочу, чтобы он или она привыкали к какому-нибудь предателю, который потом откажется от них так легко, словно и вовсе не родные. Не хочу, чтобы ребенок проходил через это, не хочу, чтобы он чувствовал себя не нужным.
Жданов! Сука ты озабоченная! Что ты натворил?!
— Он всегда будет нужен тебе. Мне. И мир не такой плохой как ты думаешь, люди не такие плохие…
— Серьезно? — горько усмехнулась она, — а по-моему, после сегодняшнего все стало предельно ясно.
Кругом одни предатели. Я если это девочка, мам? Что тогда? Ей всю жизнь получать ножи в спину? Я не могу ее обречь на такое.
— Субботин знает о ребенке?
— Нет. Я сама только вчера это выяснила. Хотела сказать сегодня в обеденный перерыв, но у него нашлись более важные дела. А теперь…теперь не смысла говорить.
От ее тона у меня мороз бежал по коже. Холодная, безжизненная, разрушенная.
Надо было вытягивать ее из этого состояния.
Но как?!
Меня саму трясло от страха и беспомощности, я понятия не имела за что хвататься и куда бежать. Но это мой ребенок. Моя девочка! Если не я, то кто?
Вдох, выдох. Вдох…
— Даша, послушай. Давай не будем делать резких движений.
— Я все решила, мам. Это мое личное дело и никто не может вмешиваться, даже ты, — она попыталась встать из-за стола, но я ухватила ее за руку и усадила обратно.
— Нет. Послушай. Я уверена, здесь что-то не так.
