— Где ты была? — повторила она, — что случилось?
Тревога в ее голосе окончательно что-то во мне сломала.
— Мама, — простонала я, медленно опускаясь перед ней на колени, — прости меня.
— Даш, что ты делаешь? Встань, — ее голос звучал испуганно и надломлено. Она вся была как тень себя прошлой – радостной, счастливой. Просто тень.
— Он не вернется, мам! Не вернется!
Она тут же поменялась в лице:
— Ты ходила к отцу? Зачем?!
— Хотела вправить мозги, заставить его прогнать эту тварь и вернуться домой, — слова с трудом прорывались сквозь нарастающие всхлипы, — а он прогнал меня! Сказал, что любит ее! Не нас…
Последние слова потонули в завываниях.
Мне так больно, что невозможно дышать.
— Даша! Встань, пожалуйста.
Я упрямо затрясла головой:
— Прости, умоляю, — меня колотило от этой боли, — это я виновата. Только я! Если бы я не притащила Марину, ничего бы не произошло. Если бы я не болтала все подряд, она бы не прицепилась к нам. Это все я. Мама… Мамочка… Прости, пожалуйста, умоляю…
Я сидела на деревянном полу, сжавшись в комок, и рыдала навзрыд, наконец, полностью осознав ту реальность, от которой поначалу пыталась трусливо спрятаться за отрицанием.
— Дашка…хватит… не надо… — мама опустилась рядом со мной и крепко прижала к своей груди. Ее саму трясло, а руки такие холодные.
Я цеплялась за нее, заходясь в истерике.
Хотелось сдохнуть. Потому что это моя вина. Это я убила свою семью.
Глава 6
Я чувствовала себя выжатой, как лимон, и злой, как собака.
После того, как Дашка ползала у меня в ногах и умоляла о прощении, было ощущение словно наизнанку вывернули.
Это жутко, до предела болезненно и неправильно. Таких ситуаций в принципе не должно быть. Никогда! Ни у кого!
Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. То ревела, то материлась, то проверяла как там дочь. Мне кажется, у нее что-то сломалось. Какая-то важная деталь, поддерживающая равновесие, рассыпалась в хлам, потому что мне в жизни не доводилось видеть ее в таком убитом состоянии. Она будто погасла изнутри.
Возможно, мы ее залюбили, обложили со всех сторон сахарной ватой, внушив, что мир – это сказочное место, в котором все всегда хорошо и радостно. Да, надо взрослеть… но не так же, мать вашу! Не через предательство родного отца!
А у Леши все хорошо. У него все зашибись. Кувыркается со своей новой любовью, перья распушил, наслаждаясь второй молодостью. И ему глубоко насрать, что у нас тут происходит."
"Хорошо мужики устроились, ничего не скажешь.
