— А её… ну, жену твою… её не заботит, что ты по сути ей изменяешь?
Менее удачного момента такое спросить было сложно придумать.
Яр невольно нахмурился.
— Я с ней не спал, чтобы ей изменять.
— О… — Илона притворилась, что искренне удивлена.
— Слушай, ты знаешь наше с ней положение, — его злило, что приходилось оправдываться.
— Я знаю, знаю, но… я думала, может, что-нибудь с тех пор изменилось.
Ему захотелось расхохотаться, и вовсе не потому, что он находил её догадку нелепой или забавной."
"— Не изменилось, — процедил он, но настроение продолжать начатое в постели с Илоной, стремительно испарялось.
— Надеюсь, так и останется, — шепнула она, сильнее прижимаясь к нему.
— Менять я ничего не собираюсь.
И он не врал.
Ей он не врал.
А себе?..
Глава 27
Пробуждение было, мягко говоря, непривычным.
Я даже не сразу сообразила, где вообще нахожусь.
Воспоминания о вчерашнем суматошном вечере и не менее суматошной ночи настигали меня постепенно, а уж когда я как следует припомнила всё, что последовало за тем, как Громов бесцеремонно втащил меня на постель, я окончательно проснулась.
В спальне никого, кроме него, не было. Я знала об этом ещё до того, как остатки дрёмы слетели с меня, потому что припомнила кое-что. Как в тёмно-серых сумерках утра Громов выполз из постели и, стараясь не шуметь, отправился в душевую.
В душевой зашуршала вода, а вся правая половина моего тела ещё помнила его тепло, потому что… Ой-ёй-ёй!
Выпутавшись из вороха одеял, я едва не полетела носом в пол, но кое-как удержала равновесие и поковыляла в душевую.
Мамочки, до чего тут всё было современно и фешенебельно…
Но надолго сосредоточиться на удобствах хозяйского быта я не успела — стала под тропический душ и уставилась в покрытую матовым камнем стену.
Он же не просто из постели выползал, он из-под меня выползал. Я преспокойно сопела у него на груди до самого утра!
Как это произошло? Как я умудрилась?!
И что он теперь подумает?
А он обязательно что-нибудь подумает. Особенно после всего, что… после…
Я приложила пальцы к губам, не в силах отогнать от себя воспоминания о поцелуе.
И никакой надежды на то, что мне это приснилось?
Нет, никакой.
Я слишком отчётливо помнила, как его губы прижимались к моим. И как по-хозяйски настойчиво требовали ответа.
Ох, Митина…
Даже если бы это был всё-таки сон, то что в этом хорошего? Мне не должно подобное сниться!
В душе я проторчала непростительно долго — пыталась прийти в себя, да так и не пришла.
