— Громов, как… ты это сделал? Как ты получил это письмо?
Окей, всё пошло не по тому сценарию, на который он надеялся. Митина и не подумала бросаться ему на шею и горячо благодарить за содействие в восстановлении справедливости.
— Какая разница?
— Какая разница? — переспросила она, будто ушам своим не поверила. — То есть… как это, какая? Ты куда-то срываешься, возвращаешься на ночь глядя и…
Она беспомощно смотрит на развёрнутый листок, и Ярославу начинает казаться, что она искренне не верит в подлинность своего зачисления.
Да, наверное, понять её можно. В жизни Митиной чудеса редко случались…
Объясняться всё же придётся.
Вот только он не настроен продавать свою информацию слишком задёшево.
— А у тебя какие версии? — прищуривается он.
Митина вскидывает на него взгляд. Ёжится, как от порыва студёного ветра.
— Н-не знаю. Ты что… ты побил кого-нибудь? Или… заплатил?"
"— Ну, не самые изобретательные варианты, — хмыкает Яр. — Считаешь, я на такое способен? Выбивать из кого-нибудь документы на поступление?
Он почти ожидает, что она рассмеётся от нелепости формулировки.
Но Митина смотрит на него едва ли не с опаской.
Что за чёрт?..
— Я этого не говорила, но… вы же Плотникова лупили.
Поворот в их разговоре вышел слишком уж неожиданным. Какого хрена она Толю-то сюда приплела?
— Оригинальная у тебя, Митина, логика…
И кажется, ему таки удалось её порядком смутить. Но стоило бы знать её лучше, чтобы понять — она просто так не отступится.
— Просто… он мне сказал, что ты его из-за меня тогда отлупил.
Это правда?
Нечестный приём. Какого чёрта она уводит разговор в такие дремучие дебри?
Но в светлых глазах горел огонёк понимания. Митина сравнивала ситуации, делала выводы.
— Слушай, это было лет тыщу назад. Плотников тогда всех сильно достал. И то, что за тобой хвостом таскался, шло просто прицепом. Понятно?
И огонёк в её глазах тут же потух. Она кивнула:
— Понятно. Ладно… бог с ним. Расскажи, как ты добыл это письмо. Оно вообще настоящее?
— Охренеть, Митина, — он и сам не ожидал, что её сомнения так сильно его заденут.
— Ты за кого меня держишь? Тебе звонок с кафедры организовать? Ну, чтобы ты удостоверилась, что на курсы тебя всё-таки взяли.
Она отодвинула письмо от себя, встала из-за стола, сложила на груди руки. Кажется, к ней понемногу возвращалось её душевное равновесие.
— Ты не можешь меня винить за недоверчивость. Это… это как гром среди ясного неба.
— Письмо настоящее, — процедил он.
