И еще ехидно советуют, что пора становится взрослой.
Из груди рвётся горестный вздох. За размышлениями я завариваю себе горячий чай, бухаю туда побольше мёда. Никак не могу согреться.
Голоса стихают, девушки уезжают. Сын заходит на кухню.
- Мам... Объясни толком, что случилось, - просит меня.
Я рассказываю. Всё, кроме истории с вышкой, забором, малышом Маклареном, канистрой с бензином... Я не доверяю до конца собственному сыну? Хотя... Меньше знает, крепче спит.
И... Кто меня осудит после того, как моя жизнь круто изменилась?
Что бы не случилось в дальнейшем, прямых доказательств того, что я сделала нет, а свою вину я буду отрицать до последнего.
Вряд ли, если кто-то попросит моего бывшего мужа сознаться в мошенничестве, которое он провернул в отношении меня, он сознается. Не для того он всё это затеял.
- То есть он вообще без ничего тебя оставил? - по мере моего рассказа состояние шока у сына всё прогрессирует.
- Да, - подтверждаю неприглядную картину, - Без жилья, без средств к существованию.
Он даже одежду и обувь мне всю не отдал.
Сын опускается на стул.
- И что теперь? - смотрит на меня как в детстве, когда нужно было придумать как быть в сложной ситуации, а у него не выходило.
Но это там, в детстве, я знала, как быть, а сейчас я сама нахожусь в прострации.
- Дай мне чистое полотенце и халат. В душ схожу, а то никак не могу согреться, - это всё, что я способна придумать сейчас из планов на будущее.
- Ладно, - говорит сын и отводит взгляд.
Я понимаю почему.
Он чувствует растерянность и беспомощность, а еще полное непонимание того, как же мы теперь все будем жить. Я чувствую тоже самое. Это поначалу, от шока меня потянуло на приключения, а теперь, когда я поостыла, я задаю себе вопрос: ""Что же будет дальше?"" и не нахожу на него ответа.
Сын приносит то, что я попросила. Вид у него потерянный. У меня вряд ли лучше. Я ухожу в ванную и долго там моюсь.
Когда выхожу, то в коридоре нос к носу сталкиваюсь с Павлом.
Крылья носа у него раздуваются, челюсти напряжены, из ушей вот-вот пойдёт пар.
Кажется, ему праздничный фейерверк в честь нашего развода пришёлся не по вкусу...
- Ты... - тянет он с явной угрозой.
Смотрю в его лицо, и мной овладевает то же самое состояние, в котором я поджигала его машину.
- Я! - четко отвечаю.
Вдруг у человека глюки, и он на радостях бывшую жену не узнаёт.
Тяну носом... Пахнет дымом и гарью. Стараюсь это делать незаметно, но Зайковский замечает.
