— Ты почему, когда позвонила, сразу не сказала, что отец на несколько дней пропал?!
— А ты сама не в курсе, что ли?! — повышает на меня голос.
— Не ори на меня. На подруг своих орать будешь, на мужика… А я тебе — мать. Мы с Лешей в разводе! И мы не общаемся, если ты ещё не поняла.
— Потому что ты не хочешь с ним общаться.
— Не хочу, конечно. Дай бог, доченька, по тебе твой любимый танком туда-сюда на протяжении года кататься не будет, не будет плевать в твою фотку вместе с друзьями…
— Да что ты выдумываешь?! Папа бы так не сделал.
— Я говорю то, что видела, а если ты не в курсе всех грязных подробностей, то и не надо делать из меня чудовище, поняла?! И ещё раз… — повторяю спокойнее. — Есть проблема, озвучиваешь ее. Ртом, блин!
— Да, отец пропал, а ты и не чешешься!
Смахиваю ледяной пот со лба, рука грязная….
— Не чешусь? А кто из нас не чешется, Леська? Ну, кто? Ты, которая язык в жопу засунула и даже толком объясниться не захотела?! Или я, которая помчалась его искать? Ты ведь сама отца искать не бросилась, верно? Зато брата на уши подняла… Конечно, хороша забота.
Очень хороша.
— Да, я позвонила брату. Он мужик, он старше, в конце концов. Что не так-то?
— Все не так, Лесь. Ты, конечно, молодец! Кипиш подняла и в кустики сиганула, в белом пальтишке. Вот только ты и пальцем о палец не ударила, чтобы отца найти.
— Да и ты… — начинает.
— Я с ним в больнице, — остужаю пыл дочери.
— В больнице?! Что стряслось?"
"— Несчастный случай, — диктую адрес. — Приезжай.
Ему бы не помешала поддержка.
Дочь мнется.
— Тут такое дело, мам… Я не в городе. Мы с.… с друзьями, в горы рванули.
Почему мне кажется, что она сейчас врет?
— С друзьями? Или с мужчиной?!
— Да какая тебе разница, мам, с кем?! Опять нотации читать будешь?
— Лесь, дело твое. Но отец твой серьёзно повредился, ему нужна будет помощь на первое время. Будь так добра, приедь.
Тишина.
Частое дыхание дочери, потом тихое «шу-шу-шу», низкий мужской тембр, немного раздраженный.
Я вслушиваюсь так, что даже за ушами ныть начинает и с трудом разбираю слова:
— Ты сама хотела… Никуда не выходим.
Тайком. Вот… Что не так? Нет, не поеду. Хочешь вперед? Но тогда забудь…
Дальше уже не разобрать, шушукаются вполголоса, совсем тихо.
Шорохи становятся громче, дочь снова берет телефон в руки и произносит твердо:
— Не могу, мам. Давай ты сама, ок? Я через три дня вернусь и сразу к папе.
Оторопело опускаю телефон, потом поднимаю, вызов уже сброшен.
