Контакта близкого точно не хочется… И если мне даже поцеловать его не хочется, то как я буду с ним, прости-господи, трахаться?!
Меня накрывает пониманием, что я развелась с мужем.
Только сейчас понимаю, что развелась с мужчиной, который был единственным моим мужчиной на протяжении целой жизни.
Я с ним жила дольше, чем без него.
Вся моя взрослая сознательная жизнь — это он, Леша, и больше ни-ко-го другого.
Все, что я знаю о мужчинах, о сексе, об отношениях — это наш опыт, наши шаги, взлеты и падения.
А теперь… все….
Теперь в моей жизни не будет этого мужчины, появятся другие.
Чужие.
Незнакомые, со своими мадагаскарскими тараканами, вкусами, привычками и жизненными шрамами, которыми к определенному возрасту обрастаем все мы.
И если шрамы любимого только украшают, то чужие шрамы могут пугать и даже отталкивать.
Вот теперь точно всё.
Мне становится интересно и в то же время жутко страшно, до какой степени мы могли докатиться во взаимной ненависти и желании сделать друг другу больно.
Упали бы на самое дно, как Николай со своей женой?"
"Я просто не представляю, какой зашкаливающей силы должна быть жестокость, чтобы осознанно отправить жену за решетку? Какой силы должна быть ненависть, чтобы она в ответ каждый год писала ему письма, желая смерти?
Понимаю, что не знаю и не хочу, не хочу этого знать.
Я хочу верить, что мы с Лешей оказались лучше и выше этого, остановились, пока не полетели под откос.
— Пошли? — протягивает ладонь Николай.
— Спасибо за ужин, Николай, — отвечаю ему с вежливой улыбкой, занимаю руки сумочкой и телефоном.
Даю понять, что не спешу принимать его приглашение.
Может быть, удастся отказать вежливо, не обидев его при этом.
Однако Николай делает вид, что не понял или он реально не понимает, что кто-то после ужина может ему отказать?
— Пора переместиться в более уединенное место, — говорит он.
Четко и ясно обозначил свои планы.
Смотрит прямо.
Может быть, и мне пора обозначить свои границы? Я немного растеряна, потому что до этого момента мне не приходилось давать отпор мужикам.
У меня был Леша, чёрт побери. Так долго был рядом, что я всегда была под его крылом, всегда в обозначенных отношениях. Он проводил границы и мог жестко поставить на место даже за чрезмерно пристальный взгляд в мою сторону.
Я ещё больше ощущаю зябкость плечами и всей спиной, только сейчас понимая, что там больше нет моего мужа.
Леша вообще мне не муж больше.
Осталась одна и это… как-то накрывает неожиданно сильно.
