И ради этого я готова была вытряхнуть из него всю его знаменитую выдержку.
– Порка тебе бы не помешала, Лиса, – с явным намерением исполнить сказанное произносит, сжимая мою руку чуть выше локтя и вытаскивая с террасы."
"Мы тут же окунаемся в гущу вечеринки. Гости под градусом бесплатного алкоголя за время моего отсутствия успели перейти на новый уровень развлечений.
Если до этой секунды я мечтала сбежать отсюда. То теперь передумала. Бредовая мысль довести Шамиля до белого каления не отпускала. Стало жизненно важным увидеть его в истинном свете.
Выхватываю у проносящегося мимо официанта бокал шампанского с подноса. Под тяжёлым взглядом Шамиля залпом опрокидываю его в себя.
Нужно заглушить боль любым способом. Я не так часто пью, и алкоголь почти сразу ударяет по мозгам. Мир раздваивается в свете неонового освещения.
Становится жарко. Здесь совсем не так легко дышится, как на террасе.
– Отпусти меня, – дёргаю за руку, и его пальцы медленно отлепляются от моей кожи.
Скидываю с плеч пиджак, возвращая его владельцу, и направляюсь туда, откуда доносится музыка.
Отчего-то почти уверенная в том, что Шамиль меня остановит, я устремляюсь к барной стойке, заказывая ещё порцию алкоголя. Пока девушка-бармен смешивает для меня коктейль, оглядываюсь через плечо, ища глазами Хозяина. Не понимая, почему он ещё не устроил мне взбучку. Я видела, что ему до чёртиков хотелось поставить меня в угол на горох.
Меня словно обухом по голове ударяет, когда вместо ожидаемой картинки я вижу Шамиля, расслабленно беседующего с подкатившей к нему незнакомкой.
Если бы бешенство можно было измерять по десятибалльной шкале, то мой уровень потянул бы на сотку.
Он стоит весь из себя такой красивый. В своём ладно сидящем на нём пиджаке, который ещё должен хранить мой запах, засунув руки в карманы брюк. А прелестная девушка прямо на моих глазах разве что не вылезает из собственного платья, лишь символически прикрывающего стратегически важные части тела. И тычет ему в нос свои внушительных размеров сиськи.
Через проходящих мимо людей наши взгляды встречаются. Его – спокойный и холодный. И мой – пылающий и яростный.
Разговаривая с ней, он смотрит на меня. К горлу подкатывают слезы, потому что я не понимаю этой жестокой насмешки судьбы. Почему именно он?
Если бы Соломон с самого начала предупредил меня о том, что Шамиль виновен в смерти отца и брата, я бы не позволила ему так глубоко проникнуть в сердце.
Как жаль, что это не ночной клуб, здесь не затеряться в толпе.
