– Она сбежала, когда ты находился в операционной, из больницы к Соломону, брат. Они планировали улететь обратно в Испанию. Я их остановил. Некоторое время она провела в обезьяннике, потом её отпустили. Она приходила сюда. Но я не уверен был, что её разумно впускать в твою палату.
Каждое слово – очередной удар.
Кивнул, будто ожидал чего-то подобного. Хотя это ни хрена не так.
Нет, не ожидал.
Не сомневался, что она испытывает ко мне те же чувства, что и я. Но, должно быть, ошибся.
Крупно просчитался, раз решил, что она способна простить меня.
Списать грехи со счетов.
Но я недооценил её преданность семье и Соломону.
И ненависть ко мне.
Не хотел её видеть. Слышать. Знать её не желал.
Преодолевал себя каждый день, пока выкарабкивался.
Когда она заявилась в больницу, думал, сорвусь. Сообщили, что меня хотят навестить. Слышал, как она ругается с медсестрой. Как её не пускает охрана, получившая от меня чёткие инструкции.
Нужно переждать. Со временем чувства пройдут и станет легче. Не могут не пройти.
Но сейчас казалось, будто дышать не способен. В легких не хватало воздуха. То ли от пуль, то ли из-за неё.
Сучка.
Вот вляпался по самые уши в неё.
Потёр лицо, опустив стопы на пол. Ещё рано, нельзя. Но от её голоса все внутренности сводило судорогой.
Зарёкся, что не стану выяснять ничего о её судьбе.
Соломон за решёткой. И оттуда уже не выйдет.
Отец её зависит от меня. И если мне что-то не понравится в его поведении, его тоже не станет.
Не знал, как она будет выбираться из своего болота.
Может быть, найдет себе папика. С её внешностью это не проблема.
Мне бы, наверное, так даже было бы проще. Ощутить разочарование. Горькое, как пилюля. Но лечебное.
Только почему-то, вместо того чтобы висеть на чьей-то шее, она устроилась на работу в ресторан. В мой ресторан.
Смотрел на неё, будто видел впервые в жизни. Волосы, туго затянутые в хвостик. Лисьи глаза, впившиеся мне в душу. Обратил внимание, как её руки дрожат. На щеках румянец.
Что она тут забыла в одежде официантки?
Глава 31
Василиса
Шамиль обжёг взглядом, откинулся на спинку стула, некоторое время изучая меня.
Проявляя неприличный интерес к обслуживающему персоналу. В моём лице.
Его спутница переводила непонимающий взгляд с меня на него. А моё сердце трепыхалось в груди, как после бега. От глупой надежды, что мы наконец поговорим. Что он не оставит меня.
– Чёрный кофе и двойной капучино, – разбил мечты вдребезги, делая заказ за себя и спутницу, вкусы которой знал.
