Не позволил бы ей так глубоко пробраться. Опутать сердце своими тонкими ручками.
– Врачи сказали, что тебя можно ненадолго потревожить, – вывел из дум голос Якуба.
Усмехнулся, взглянув на брата.
Мы и не в такие заварушки попадали. Только сейчас, видимо, расслабился. Отчего-то решил, что Соломон не станет рисковать шкурой. Но, должно быть, недооценил его чувства к Васе. Ведь она причина того, что пули полетели в мою сторону.
Он хотел избавиться от меня. Когда я оставил его в живых. Ошибки случаются. Эта пока не смертельная.
– Тревожь, – ответил, ощущая слабость в теле.
Расстраивало, что Василисы рядом нет. Казалось, она исцелит меня раньше лекарств и врачей. Но, наверное, имелись веские причины её отсутствия в палате. И я хотел их знать.
– Получил выписку из больничной карты Вишневской Василисы Васильевны.
Знал брата, читал по его лицу все мысли. И сейчас он явно пытался скрыть свои чувства.
По привычке приподнялся, тут же ощутив боль. Поморщился, сцепляя зубы. И забирая из его рук документы.
"
"Я и без того был в курсе содержимого бумаг. Запрос их всего лишь формальность. Потому что мне хотелось лично увидеть причину, по которой мой ребенок не родился.
Конечно, незащищённый секс вовсе не гарантия беременности. Но я странным образом не сомневался, что залетит от меня.
И когда год назад мне доложили, что Василиса сделала аборт, часть моего сердца, принадлежавшего ей, отмерла. Осыпалась и превратилась в прах.
Если она избавилась от нашего ребёнка, выходит, я для неё не просто ничего не значу.
Она меня смертельно ненавидит. Так ненавидит, что смогла убить то, что нас связывало.
Я боролся весь год с желанием её увидеть. Поговорить. Потребовать объяснений.
Но каждый раз мешала гордость. Задетое самолюбие. Стремление забыть. Выкинуть из головы. Сожалеть о нашем знакомстве.
Обманывал себя, что еду в Испанию ради вендетты с её отцом. Но на деле меня тянуло к ней как магнитом.
И вот сейчас, перечитывая строки, вновь испытал забытую боль.
Вобрал в лёгкие воздух. Его стало вдруг резко не хватать.
Медикаментозное прерывание беременности.
Простые слова, ещё раз провернувшие нож в моём сердце.
Сцепил зубы до треска. Прикрыл на мгновение глаза.
Медленно выдохнул горячий воздух из лёгких.
– Где она сейчас?
Опять это выражение на его лице. Хотелось пройтись по нему кулаком, лишь бы не видеть, как брат отводит глаза.
– Где? – повторил тихо, но слышал вместо слов рык раненого зверя.
