Представляла, как расскажу ему о дурацком требовании Соломона поехать к нему. Как объясняю, почему столь дико поступила. Даже переписку бы продемонстрировала, хотя эта мысль и показалась унизительной.
Но я бы пошла на это.
Призналась бы, что люблю его?
Сейчас эта идея ужасала. О боже, как хорошо, что я этого не сделала раньше.
Он же запросто мог бы растоптать меня своими начищенными ботинками.
И как бы я тогда собрала себя обратно после того, как обнажила перед ним всё своё нутро? Ранимое, кровоточащее потерями.
Недолюбленностью, одиночеством.
Сжала руками плечи. На улице прохладно, а внутри меня угли тлеют.
Жаль, что только богатые могут позволить себе окунуться в депрессию.
Стоило продрать глаза на следующее утро, как мне сообщили, что я должна заплатить за проведённую в хостеле ночь. Отсчитала последние копейки и вышла на улицу с мыслью найти работу.
Дура. Думала, что Шамиль мне поможет. В невесты всё же звал.
Казалось, хотя бы эта часть моих проблем решена – деньги.
Но нет.
Корочка об образовании, полученная в Испании, мало что значила в Москве.
Всего год бизнес-школы здесь мне ничего не давал, кроме устройства на работу стажёром за три копейки или официанткой. Добро пожаловать в реальный мир.
Ходила по ресторанам, надеясь найти место поприличнее.
И ничего кроме заведения недалеко от «Рая» не подошло. Или ноги сами вели меня поближе к нему в мазохистской потребности иметь хоть какой-то шанс увидеть Шамиля.
Проходила мимо «Рая», неотрывно следя за входом в заведение.
Знала, что рано. Он наверняка ещё в больнице. Не смогу его увидеть, но всё же глаз отвести не могла.
Время текло мучительно медленно.
Каждый долбаный день заставляла себя не ходить к нему в больницу. Не узнавать о его самочувствии. Не смотреть как потерянная собачонка на двери «Рая» в надежде, что он зайдёт в них.
Но всё это казалось каким-то бесполезным трепыханием. С таким же успехом можно, дуя на ветер, ожидать, что он изменит своё направление.
Потому что все мысли крутились только вокруг Хозяина.
Я по глупости, заочно, вручила ему своё непослушное сердце. И не знала, как его вернуть обратно. Как жить и дышать с пустотой в грудной клетке.
Боже, как было бы проще без этой любви, что вытягивала все мои силы. От которой хотелось лишь плакать, уткнувшись в подушку.
Через пару недель, обслуживая столики, услышала голос. Замерла. Пульс тут же подскочил до предельных отметок. Сто сорок ударов в минуту. Отдаваясь в виски.
Шамиль.
