Выражение чёрных глаз стало холодным с той же скоростью, с которой один слайд киноплёнки сменяет другой. И мне сразу сделалось зябко.
Отошёл от меня на пару шагов, и я тут же ощутила, как давление от его близости упало. Жар волнения стих.
Выдохнула, наблюдая за ним из-под ресниц. Нажал кнопку лифта, запустив движение вниз. Поправил манжеты своей идеально выглаженной белой рубашки, оттеняющей загорелую кожу и темнеющую на щеках щетину.
Я до сих пор слышала его запах, от которого слабели коленки. Хочется забыть обо всём, кинуться ему на шею и требовать, чтобы он меня не отпускал.
Залюбил до потери сознания.
Но Шамиль молчит. Размышляет, прикидывает варианты, как выгоднее сбагрить никудышную добычу?
И эта повисшая тишина пугает.
Не успеваю додумать, как двери распахиваются на уровне парковки. Шамиль хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и ведёт в сторону своего автомобиля.
Меня раздражала неясность своего положения, которой он намеренно наказывал.
– И что, ты ничего не скажешь? – не выдерживаю, нарушая первая тишину, когда Шамиль усаживает меня в свой автомобиль и занимает водительское кресло.
Смотрю на его чёткий профиль. Заводит машину и выруливает из стоянки.
Молчит.
– А что ты хочешь от меня услышать? – не смотря в мою сторону, интересуется с саркастичной ухмылкой. – Что я верну тебя Соломону или отцу? Вася, ты взрослая девушка, но ещё такая наивная.
И вроде не глупая, но ничего не понимаю.
Хмурюсь, усаживаясь вполоборота.
– Хочу понять, зачем тебе жена, с которой не будет секса и которая не подарит тебе детей.
Замечаю, как его пальцы сильнее сжимают руль, так что вены на кисти вздымаются.
До меня доходит простая истина. Шамиль, несмотря на свой имидж хозяина ночного клуба и гуляки, хочет семью. Обычную. С женой и детьми. С собакой и садом на заднем дворе.
И почему-то в качестве суженой он выбрал именно меня. Дикую, необузданную, затравленную девчонку, которая и знать не знает, что такое семейный очаг.
Прячу глаза, опуская ресницы, потому что слёзы наворачиваются.
А ком, застрявший где-то между грудной клеткой и горлом, мешает дышать.
Я просто хочу, чтобы меня любили.
Так просто, но так сложно.
Мысленно возвращаясь в своё детство, я вспоминала отношение родителей и, мне казалось, что я знакома с этим чувством.
Но, повзрослев, поняла, что отец готов меня продать тому, кто предложит наивысшую цену, а мама – обменять на наркоту. И я сильно сомневаюсь, что верно оценивала свои воспоминания. Выдавая желаемое за действительное.
