Слёзы крупными каплями застыли на ресницах, пока она пыталась разгадать значение моих слов.
– Женой? – усмехается, облизывая солёные губы. А у меня пересыхает тут же во рту от желания. Руки зудят от потребности прикоснуться к ней. И я едва сдерживаю себя, чтобы не сжать её в объятиях. Вдохнуть её запах.
– Женой, – спокойно подтверждаю.
Василиса выпрямляется, хватается обеими руками за поручни лифта.
– Зачем тебе женщина, которая тебя ненавидит, господин Хозяин? – склоняет голову набок, смотря на меня с удивлением.
В глазах полыхает огонь. И я в очередной раз способен испытывать лишь восхищение, смешанное с потребностью присвоить её себе.
И я это сделаю. Несмотря ни на что.
– Считай это местью твоему отцу.
Глава 26
Василиса
Сжимаю со всей силы холодные поручни, опасаясь, что ноги предадут и я сползу на грязный пол лифта.
– Господин Хозяин, вы умеете удивлять, – произношу саркастично, испытывая горечь поражения. –Пригласишь на нашу свадьбу моего папочку и жениха?
Наблюдаю за бьющейся на мощной шее венкой.
Напряжённой, вздыбленной. Будто каждая мышца на теле Шамиля в боевой готовности. Но ни по позе, ни по выражению его красивой физиономии этого не сказать.
Мне хотелось бы верить, что он шутит. Но Ямадаев выбрал бы для острот другую тему.
Он лишь вольготно пожимает плечами, словно ему совершенно не интересен список гостей. Кто будет с его стороны, у него вообще семья имеется? Папа. Мама. Или его вывели из пробирки, а воспитали роботы?
– Почему бы и нет, – на губах появляется ленивая улыбка, а венка продолжает биться со скоростью сто сорок ударов в минуту, – это ведь твоя семья и твои друзья.
Смотрю на него, разрываясь от чувств. Колючих, болезненных и сладких.
Я ненавижу его.
Ненавижу за то, что заставил меня влюбиться. Проник в моё сердце так глубоко, что кажется, будто это он сжимает мышцу своими руками, заставляя биться.
За то, что заботился обо мне, как никто другой, вытаскивая из передряг. Так что порой я начинала думать, что на самом деле никому кроме него и не нужна в этом мире.
За то, что, когда гляжу на него, даже сейчас по телу растекается тепло. Предательское, неправильное чувство. Из-за которого мне хочется кинуться ему на шею, благодарить, что забрал меня из лап отца.
Кусаю щёку изнутри, принуждая себя вспомнить, кто он на самом деле. Убийца. Человек, забравший жизнь моего брата. Мой злейший враг.
И я ненавижу его за то, что мне приходиться вести самую тяжелую борьбу. С собой.
Ненавижу за то, что не смогу быть с ним.
