И лишь в последний момент я сообразила, в чью сторону собираюсь посмотреть.
Может быть, Шамиль наблюдает эту смешную сцену?
– Не хочу, – сделала очередной глоток вина, ощущая, что алкоголь уже бурлит в крови. Только не с той реакцией, на которую я рассчитывала.
Злость поднимается из моего нутра. Туда, куда я её затолкала, оказавшись практически в безвыходной ситуации."
"– У тебя нет выбора, Лисёнок, я твоё единственное спасение, – назидательно увещевает бандит.
А мне не нужно никакое спасение. Мне свобода нужна.
От всех.
– Открой, – повторяет с нажимом.
И мне вдруг показалась забавной вся эта ситуация. До чёртиков весёлой. Практически трагикомедия.
Потянулась к коробочке с гравировкой известного ювелирного дома. Такого популярного, что даже я с ним знакома.
Кольцо. Золотое с круглым бриллиантом. Достаточно большим и увесистым. Солик потратился на молодую невесту.
– Надень, – как-то сдавленно просит. И голос едва не умоляющий.
Я подняла на него взгляд и удивилась. Он действительно ожидает моей реакции.
Ему важно, что я отвечу?
Глаза как примагниченные стремились в сторону Шамиля. Пытаюсь сдержаться из последних сил. Но всё же поворачиваюсь вполоборота. Лишь краем глаза видя его силуэт. Не представляя, смотрит он на меня или нет, интересна ли ему моя персона.
– Странно ты делаешь предложение, Соломон, – улыбаюсь раскованно и пьяно, строя ему глазки, играя с ним, видя его чувства. – Почему не встанешь на одно колено? Ноги болят?
– Василиса, не оттягивай неизбежное, – вероятно, Соломон наконец совладал с собой, потому что в его голос вернулась резкость и сухость.
Злость в жилах достигает предельной отметки. Такая сильная, что хочется сжать вилку и запустить ему в глаз. Но боль можно причинять по-разному.
И Шамилю тоже.
Поэтому, изображая радостную невесту, я натянула идеально подошедшее на пальчик колечко. И залюбовалась на публику его бликами в свете ламп.
– Ты выйдешь за меня замуж? – приходит его черёд издеваться. В его вопросе звучит насмешка.
– Выйду, – огорошиваю ответом.
Похоже, что мой ответ поразил даже Соломона.
Я смотрела в его глаза со зрачками, огромными, как у наркомана. Откинувшись на спинку стула, пыталась оценить его как мужчину. Моя детская любовь, разрушенная о предательство. А розовые очки всегда ломаются стёклами внутрь.
В нём оставался лоск, стать. Даже, вероятно, красота. Холодная. Полагаю, у многих его вид вызывает мороз по коже. Я же с детства выработала иммунитет к подобным личностям.
