Я чувствую на себе его жаркое дыхание и вижу загнутые вверх ресницы на опущенных веках. Хочется целоваться с ним до судорог.
Потом будет нельзя. Сегодня, пока он болен и слаб, можно.
Зарывшись кончиками пальцев в короткий ежик его волос, я тянусь к его губам. Касаюсь раз, второй. Смачивая своей слюной, облизываю их языком. Они сухие и потрескавшиеся, но самые желанные для меня сейчас.
Лешка тут же откликается. Немного навалившись сверху, не долго ласкает мои губы и углубляет поцелуй.
Низ моего живота схватывает сладкими спазмами, груди в бюстгальтере становится тесно.
Я уже должна была оглохнуть от сирены в голове, но она молчит.
Мы целуемся жадно и глубоко — от нехватки кислорода кружится голова.
Совсем скоро я оказываюсь полностью под ним. Между нами мое платье и его каменная эрекция. Ощущения сносят крышу, потому что потребность быть с ним воспринимается жизненной необходимостью.
Зацеловав мои губы и лицо, Леша спускает чуть ниже и принимается облизывать мою шею. Я царапаю кожу его головы.
Будто опасаясь спугнуть момент, мы не разговариваем друг с другом.
Он меня ворует — я не сопротивляюсь.
Ласки становятся все откровеннее, наше общее дыхание — все жарче. Его руки на моих плечах, груди. Постепенно сползая ниже, добираются до бедер, ощупывают резинки чулок, мнут плоть.
Где-то фоном проносится тень страха. Неправильно, нельзя. Однако скользнувший по коже ног холодок испаряется, когда он прижимается ртом к груди через ткань платья.
Превратившаяся в лаву кровь стекает в низ живота и оседает там горячим пульсирующим сгустком.
Такое желание я испытывала лишь однажды — в его машине на пустыре. И вот сейчас снова с ним.
Он впивает губами и прикусывает зубами, оставляя на синей ткани мокрые пятна. Я откидываю голову назад, выгибаю спину и расслабляю бедра, когда он осторожно разводит их в стороны. Трогает там, касаясь тонкого кружевного белья.
Меня кроет, качает на волнах, время от время погружая с головой в омут сильнейшего желания. В такие моменты мне хочется умолять его не останавливаться.
Требовать, чтобы он не переставал делать это.
— Где пуговицы, Варь? — вдруг проникает в уши его сдавленный шепот.
— Что?..
— Платье… Как его снять?
— Не надо!.. — восклицаю тихо, — Леша, не надо, пожалуйста!
Просветление случается внезапно, как ушат холодной воды на голову. Я упираюсь руками в его плечи и пытаюсь из-под него выбраться.
— Варя… нет… — накрыв собой, обхватывает мою голову обеими руками и смотрит в глаза, — Ничего не будет, клянусь.
