– Нет, не имею, – коротко ответила я, так как действительно не видела ничего страшного в произошедшем. Ну, попытался хозяйский сын воспользоваться ситуаций и слегка поприставал ко мне, но ничего же не произошло. Это они ещё в московском метро в час пик не ездили!
Похоже, мой ответ удивил всех собравшихся. Даже Анисья изумлённо вскинула голову и посмотрела на меня во все глаза. Леандр робко улыбнулся и чуть расправил плечи, он, похоже, ожидал, что запуганная служанка со слезами на глазах начнёт в красках расписывать, как её только что грязно домогались.
«Ох, зря ты так, пацан, тебе всё равно достанется хотя бы за твой внешний вид». Одна из бровей Кристиана медленно поднялась наверх.
– И Вы не хотите заявить о его недостойном поведении и о том, что Вам полагается как минимум моральная компенсация в денежном эквиваленте? – с подозрением переспросил Кьянто-старший.
«Нет, я конечно понимаю, что у мальчика совсем уже пестик застоялся, тьфу, то есть тычинка, но вот так на пятерых устраивать показательное разбирательство по данному вопросу – как-то уже перебор.
Хочет отругать своего сына – пускай это делает наедине, но чтобы впутывать прислугу…» Мне вдруг по-настоящему стало жалко Леандра. Ему лет двадцать, до сих пор девственник, да ещё и сосватали за какую-то шестнадцатилетнюю девчонку, то есть как минимум предстоит два года воздержания. Прекрасно понимаю, почему он пытается склонить к постельным отношения любую мало-мальски симпатичную служанку. Хотя, стоп, что это я? Тело Эллис очень даже красивое, гораздо красивее, чем тело тридцатитрёхлетней Эльвиры Лафицкой.
– Так совершал ли мой сын по отношению к Вам какие-то порочащие Вашу репутацию действия? – вновь повторил свой вопрос Кристиан и почему-то бросил взгляд на руку, на которую опирался на спинку кресла.
– Нет, – откровенно соврала я, вспомнив, как Леандр трогал меня за попу, и вдруг увидела, что камень в чёрном кольце на пальце хозяина дома слегка покраснел.
Я моргнула – и наваждение исчезло. «Показалось что ли?».
Наступила минута молчания.
Кристиан явно переваривал мой ответ. Затем скривил уголки губ, что-то решив для себя, и задал ещё более неприятным тоном следующий вопрос:
– Почему Вы позволяете себе находиться в этом крыле в таком неприличном виде?
Я, уже успевшая увидеть Зигфраиду и Анисью, поняла, что разрез на подоле платья чуть выше колен и открытая шея – это очень непристойно по местной моде.
– Я упала с лестницы, – повторно объяснила я, – и ещё не успела привести себя в порядок.
