В последний момент спохватываюсь и вспоминаю, что хозяйка, которой должны беспрекословно подчиняться работники замка — это я.
Поднимаю глаза к балкону. Давид по-прежнему смотрит на меня сверху вниз, и почему-то в его взгляде мне видится ожидание. Не только во взгляде. Вся его поза кажется напряженной, хотя сидит он как обычно, разве что руки сцепил перед собой.
— Это правда? — спрашиваю его.
— Что? — делает вид, будто не понимает Данилевский.
— Что мне здесь можно все?
— Ну, — он немного расслабляется, — поджечь замок тебе, конечно, никто не даст.
А вот в остальном… Да, это правда.
Обалдеть. Я совершенно выбита из колеи. Мы молчим и смотрим друг на друга, у меня уже шея затекла. А ведь надо еще поблагодарить за перепелки.
— Спасибо за перепелки, Давид, — говорю и облизываю губы. Непонятно почему они пересохли, и во рту тоже сухо, язык с трудом ворочается. — Только вы их даже не попробовали.
— Я был занят, и у меня еще много дел. Приятного аппетита, Марта, — отвечает муж и разворачивает кресло. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время.
Я не должна дать ему уехать, это я понимаю очень четко. Я должна ему это сказать. Откажется, значит я ошиблась и совсем ничего не понимаю в мужчинах.
Набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю на одном дыхании:
— Давид, раз уж у нас сегодня еще одна свадьба, я могу просить вас к нам присоединиться? — и добавляю почти шепотом: — Не уезжайте, пожалуйста…
Глава 14-1
Данилевский не отвечает, я лишь вижу, как на скулах играют желваки. Еще немного, и услышу зубовный скрежет.
— Ты говоришь серьезно, Марта? — наконец выдает он после затянувшегося молчания.
— Нет, это у меня такие дурацкие шутки, — отвечаю в сердцах.
Муж разворачивается и исчезает, но не успеваю опомниться, как разъезжаются раздвижные двери, и Данилевский оказывается прямо передо мной.
Мы смотрим друг другу в глаза. Я не знаю, что сказать, а он вглядывается в мое лицо, как будто хочет что-то там прочесть.
— Вы бы лучше спросили, — не выдерживаю я этой игры в молчанки.
— Что? — удивленно вскидывает брови Данилевский.
— Ну вы так меня рассматриваете, как будто я покрыта древними наскальными росписями, а вы пытаетесь их расшифровать, — объясняю ему. — Вот я и интересуюсь, не проще ли спросить?
— И ты скажешь правду? — недоверчиво хмыкает Давид. — Всю?
— А зачем мне вас обманывать? — искренне недоумеваю, но вспомнив свой «сон», опускаю глаза.
— Вот видишь, — говорит он, — потому я и пытаюсь вычислить хотя бы приблизительную природу твоих росписей.
