А тем временем Давид открывает часть ограждения как калитку, и въезжает прямо в салон вертолета на место рядом с пилотом.
— Марта, почему ты кричишь? — спрашивает меня Данилевский, судя по голосу, целый и невредимый.
Раздвигаю пальцы и вижу, что он развернулся ко мне вместе с креслом и теперь смотрит очень внимательно в ожидании ответа.
— Я думала, вы разобьетесь, — признаюсь, отнимая от лица руки.
— А при чем тут Звезда Смерти?
— Ну… я еще когда ваше кресло увидела, подумала… Оно больше на космический летательный аппарат похоже.
А вы на Дарта Вейдера. В молодости, — добавляю поспешно, чтобы он не решил будто я сравниваю его с мужиком, который ходил несколько сезонов с металлическим ведром на голове.
— Я? На Дарта Вейдера? — брови Данилевского выгибаются красивыми дугами. Я, кажется, уже говорила, что он и сам красивый мужчина… — Значит, мой вертолет теперь Звезда Смерти.
Он запрокидывает голову и начинает смеяться. Громко и заразительно. В уголках глаз появляются слезы, но он не успокаивается. Пилот, кстати, тоже подозрительно хрипит и кашляет, не очень удачно маскируя смех.
А мне вообще не смешно. Потому что страшно.
— Ты фанат «Звездных войн»? — спрашивает муж, а я не могу выдавить ни слова, судорожно вцепившись в ручки кресла. Он наклоняет голову и напряженно всматривается в мое лицо.
— Ты раньше когда-нибудь летала на вертолете, Марта? — спрашивает, и я качаю головой, закусив губу. Давид подозрительно сглатывает, делает глубокий вдох и с шумом выдыхает: — Значит, это твой первый раз?
Хочется ответить как-нибудь остроумно или язвительно, но язык по-прежнему будто прилип к небу.
К счастью, до Данилевского доходит, что у меня отнялась речь.
— Моя жена боится, — поворачивается он к пилоту, — давай без акробатики.
И хоть мне по-прежнему страшно, вертолет дальше летит ровно, его только периодически совсем легонько потряхивает. Совсем скоро замечаю за окном зубчатые края башен.
— Это что? — обретаю я вновь способность говорить. — Это музей? Зачем вы меня сюда привезли?"
"— Это мой замок, Марта, — свысока смотрит на меня Данилевский, — и ты будешь здесь жить.
Мы высаживаемся на крыше, но она оборудована специальным пандусом для его кресла, и я уже не замираю с ужасом в ожидании, что в любую секунду могу сделаться вдовой.
Пилот заглушает двигатель, и Давид ведет меня к лифту. Ну хотя бы так, хотя бы лифт, а не винтовые каменные лестницы. Мы спускаемся вниз, где представляет меня своему управляющему и прислуге — поварам, садовнику и горничным.
