Зачем вы называете меня дочкой? Я вам чужая, и я это очень хорошо понимаю. Я планировала устроиться на работу и вернуть все, что вы потратили.
— Хочешь меня обидеть? — в меня вперяется жесткий взгляд, от которого становится не очень уютно. — Твоя мать — моя жена и мать моих детей. Ты сестра моих сыновей. Как ты можешь мне быть чужой?
Он вскакивает и начинает ходить по кабинету от стенки к стенке.
— Я допускаю, что для тебя это непривычно, но для нас договорные браки норма. Я сделал для тебя то же, что сделал бы для родной дочери, если бы она у меня была.
Данбеков лучшая партия, какую только можно себе представить.
Не непривычно, а полная дичь. Вот только доказывать это бессмысленно.
— Как я понимаю, уже все? — вопросительно смотрю на Азата.
— Я не сказал правду Тузару, — он выдерживает мой взгляд, а меня вдруг охватывает апатия.
— Я забронировала билет на самолет, — говорю устало. Мы все равно говорим на разных языках, и самое ужасное, что отчим уверен в своей правоте.
Он искренне считает, что делал все для моего блага, и переубедить его вряд ли у меня выйдет. Да и незачем. — Мама говорила, что у вас в бизнесе проблемы. Я обещаю, что верну деньги за учебу, но насчет остального…
— Нет, не проблемы, Марта, — перебивает меня Азат и упирается локтями в столешницу, сцепляя перед собой пальцы, — а полный крах. Я банкрот. Чтобы вернуть Данбекову выкуп, который он дал за тебя, я должен продать все. Я уже выставил на продажу дом, компания перейдет Тузару.
Мы смотрим друг на друга и молчим. Хочется сказать, что меня это не слишком волнует, но это неправда. Волнует. Потому что есть братья, и они еще совсем маленькие.
— Зачем вы меня позвали? — первой нарушаю молчание, хотя во рту пересохло и говорить непросто. — Предлагаете мне восстановить девственность и выйти замуж за неизвестного мне Тузара?
Отчим тоже отвечает явно через силу.
— Если бы я этого хотел, то передал бы через твою мать. У нас мужчины не обсуждают с женщинами такие вещи.
— Тогда что?
— Мне сегодня поступило предложение… — Азат сглатывает и тянется к стеклянной бутылке с водой. — У меня попросил твоей руки один человек. Он готов выплатить долг Данбекову, если я дам согласие.
— Опять двадцать пять, — качаю головой, — хоть кого-то здесь интересует мое мнение? В любом случае товар у нас с вами негодящийся, и продать его будет сложно…
— Ему это не нужно, Марта, — обрывает меня отчим, и я невольно краснею.
