Показное хладнокровие слетает вмиг как стая ворон с дерева. Фуррр — и нету.
— Почему, Марта? — рыкает он. — Почему ты кривишься так, будто я паршивый шакал? Я совсем тебе не нравлюсь?
— Ты мой сводный брат, — бормочу бестолково. Сама себе не верю, так что Максуда сбить с толку не получается.
— Вот именно, сводный! — взрывается он. — По крови мы чужие. Это отец вбил себе в голову, что я должен относиться к тебе как к сестре. А я, наоборот, голову из-за тебя потерял. Ты будешь моей, Марта, будешь. Если нет, клянусь, останешься здесь и выйдешь замуж за Хамзата.
— Через мой труп, — коротко отвечаю.
Мужчины переглядываются. В глазах Хамзата загорается опасный огонь.
— Как скажешь, — соглашается сводный и неторопливо встает с дивана. Вместе с неудачником-женихом.
Сама не понимаю, как так получается, но они в доли секунды оказываются возле меня и стремительно перехватывают запястья. Вазу отбирает Максуд, а его напарник с силой сдавливает мою руку, пока пальцы сами не разжимаются, и осколок не падает на пол.
Пытаюсь его укусить, но Хамзат дергает локтем, и я налетаю на него, больно ударившись коленом.
Прямо передо мной оказывается волосатая грудь — у него расстегнута рубашка — и в нос ударяет запах немытого тела. Зажмуриваюсь и не дышу, чтобы не стошнило.
— Теперь ты понимаешь, что здесь с тобой могут сделать, что угодно? — хрипло шепчет в другое ухо сводный брат. — Да, Марта? Красивая моя…
— Ты подонок, — глухо отвечаю, с отчаянием осознавая, как он прав.
— Не бойся, — решает проявить благородство Хамзат, — в этом доме тебя никто не тронет.
Ты выйдешь за меня замуж, и тогда ляжешь со мной как жена. По своей воле.
— Меня сейчас вырвет, — стону, и мужчины на миг разжимают руки. Этого достаточно, чтобы я подлетела к серванту и схватила тяжелый графин.
— Не подходите, — предупреждаю обоих, — не вас, так себя зарежу. Дядя Азат ни одного, ни второго по голове не погладит.
— Ничего он мне не сделает, я старший сын, — неожиданно зло говорит Максуд. — И пока не появилась твоя мать, у нас все было хорошо.
От вас, чужих женщин, одни беды.
— Выходит, ты мне мстишь за то, что твой отец влюбился в маму, они поженились, и она родила ему сыновей? — восклицаю возмущенно. — Ты нормальный?
— Да, нормальный. Это ты невоспитанная и грубая, как отец думал выдать тебя замуж?
Тут у меня отнимается речь, и я беспомощно издаю нечленораздельные звуки. Замуж? Меня?
— Она правда девственница? — вдруг спрашивает Хамзат, а я ловлю себя на том, что они говорят на моем языке.
