— Что же, пусть не обижается. С того момента, как Давид узнает, что ты здесь, я братишке не завидую.
Ясно. Дамочка решила подгадить брату. Мне это только на руку, но все же не могу не спросить:
— Ты хочешь подставить Тузара. Но почему? Он ведь твой брат!
— Потому что надоело! — еще немного, и у Зарины из ноздрей повалит дым. — Я такая же Данбекова и тоже имею право на родительские деньги. Вместо этого, чтобы купить себе прокладки, я должна идти на поклон к Тузару. Где справедливость? Даже охранников приходится шантажировать, на каждого компромат собирать, чтобы хоть как-то ими управлять.
Так вот в чем дело! В принципе, Зарину можно было бы и пожалеть. Продвигать идеи феминизма в стране, где женщину можно украсть как мешок картошки, идея так себе. А еще и играть против таких динозавров как Данбеков с Данилевским.
Я бы даже восхитилась Зариной, не втягивай она в свои грязные игры меня.
— То есть, ты хочешь прибрать к рукам родительские деньги? — озаряет меня. — И собираешься сделать это руками Давида?
— Он сотрет моего брата в порошок, — кивает Зарина, — из-за тебя.
— Мы точно об одном и том же Данилевском говорим? — уточняю я, с сомнением глядя на Данбекову.
— А разве у тебя два мужа Данилевских?
— У меня ни одного.
— Расскажи это кому-то другому.
Вновь за рыбу деньги... Так можно толочь воду в ступе до бесконечности.
К счастью, Зарине тоже это надоедает. Она желает мне не скучать, дверь с грохотом захлопывается, и я остаюсь одна. Съезжаю по стенке на пол и обнимаю колени.
Я хоть и не Тузар, но тоже слабо верю, что Давид бросится меня спасать. И что будет, когда Зарина это поймет? Ну не убьет же она меня в самом деле, на маньячку она похожа меньше всего.
Закрываю глаза и стараюсь не думать о Давиде, но сама только о нем и думаю.
Наверное, я задремала, уткнувшись лбом в согнутые колени. Поэтому когда слышу за окном гул, первым делом решаю, что он мне снится. Даже головы не поднимаю."
"И только когда дверь от удара разлетается в щепки, понимаю, что это не сон.
В мою темницу вваливаются двое в черной полевой форме и с повязками на лицах, где сквозь прорези видны только глаза. Я ошалело поднимаюсь на негнущихся ногах.
— Ну все, хватит с меня, — говорю, нащупывая рукой вазу, — достали. Одни похитители. Вы хотя бы в очередь встаньте. У вас в стране кроме Чабехана еще кто-то работает? Кто-то создает национальный продукт? Или он тут один за всех пашет и налоги платит? Ясно теперь, почему он такой уважаемый.
