Пока видно замок, я изо всех сил выкручиваю шею, чтобы не выпускать из поля зрения Давида.
Мы с Антоном молчим всю дорогу до трассы, и когда на нее выезжаем, тоже молчим. Видимо, Антон чувствует себя не в своей тарелке, как и я. Наконец, он не выдерживает первым.
— Марта, я понимаю, что это не мое дело, но я могу чем-то помочь? Не могу видеть тебя такой.
Я чуть не давлюсь воздухом.
— Спасибо, — шиплю, прокашлявшись, — но вы уже помогли.
— Я? Помог? — мужчина выглядит озадаченным. Не от слов, а скорее от тона, которым они сказаны.
— Ты про свою ногу? Прости, я хотел как лучше.
— Лучшее, что вы могли для меня сделать, это бросить меня тогда на дороге, — обрываю его, — а теперь ничего не исправить.
— Все так плохо? — негромко спрашивает он, и вся моя злость куда-то улетучивается. Он не виноват, что любовь Давида оказалась нелюбовью.
— Хуже не бывает, — встряхиваю головой и шумно дышу, чтобы не разреветься. Собираюсь с духом и выпаливаю: — Послушайте, Антон. Я не собираюсь делать вас виноватым. Мне не стоило лгать и вводить вас в заблуждение.
Но я боялась, что вы вернете меня моему сводному брату, который меня украл. И еще, я решила, что вы в самом деле ждали массажистку. Я привыкла в Европе, что там все называют своими именами. И бордель — это бордель, а не массажный салон. Так что я сама виновата. Если вы захотите принимать участие в жизни вашего ребенка, я не буду против. Конечно, никаких отношений между нами быть не может, думаю, вы это понимаете..."
"Визг тормозов перебивает мою сбивчивую речь.
Машина виляет в сторону, резко тормозит, что я чуть не вылетаю в лобовое стекло. Хорошо, что я всегда пристегиваюсь.
— Моего кого? — разворачивается ко мне Антон, и я недоверчиво разглядываю его круглые как фары глаза.
— Вашего ребенка, — повторяю уже не так уверенно. — Я же беременная. От вас.
Теперь Антон закашливается и кашляет так долго, что мне приходится стучать его по спине. Он перестает кашлять и выдает короткое ругательство. Потом откидывается на спинку сиденья и взъерошивает короткие волосы.
А тогда они у него были длинные, как у Давида.
— Марта, ты никак не можешь быть от меня беременная, — говорит он убежденно. — Я всю ночь проспал как убитый. И вообще, я не пользуюсь услугами массажисток, у меня есть женщина. Огонь, а не женщина. Господи, Мартуся, да у меня дочь ненамного младше тебя!
— Почему вы так меня называете? — кошусь подозрительно.
— Потому что мою дочку зовут Мартина. Мартинка. И я тоже называю ее Мартуся.
