С недоумением гляжу на доктора, потом на Давида и вспыхиваю как рождественская елка. Вот же негодник! Мог бы и напомнить, чтобы я прикрыла шею каким-нибудь платком или косынкой. Или в крайнем случае не показывалась доктору на глаза.
Что теперь он обо мне подумает?
Но прислушавшись к себе, понимаю, что в глубине души мне решительно наплевать, что обо мне подумает добрый доктор, и в ответ лишь пожимаю плечами.
— Благодарю вас, но моя жена самая лучшая сиделка, которую только можно себе представить! — берет меня за руку Давид, и доктор умолкает.
Когда его спроваживают из замка, нам приносят то ли второй завтрак, то ли первый обед, и мы набрасываемся на еду как будто голодали неделю.
Ночной недосып сказывается сразу же, глаза слипаются, и я сворачиваюсь клубком под боком у мужа.
— Давид, можно я немного посплю? — бормочу я, покачиваясь в полусне как на волнах. — А потом забирай свои долги сколько захочешь.
— Спи, Мартуся, — мои волосы гладит его шершавая ладонь, — спи, моя…
И в том же полусне над волнами легким бризом несется «любимая».
Жаль, что только во сне.
* * *Я бы хотела сказать, что все остальное время мы с мужем едим, болтаем и занимаемся любовью. Но это неправда.
Едим мы достаточно, но быстро. И почти не разговариваем. Давид сказал, что наговорился за то время, что я его динамила. Так что вместо разговоров мы иногда спим, правда, недолго.
В этот раз я для разнообразия просыпаюсь первой и сама, а не от того, что отдаю долги.
За окном сереет, так что можно сказать, наша брачная ночь с Давидом растянулась на целые сутки.
Осторожно, чтобы не разбудить мужа, проворачиваюсь в его руках, и прижимаюсь щекой к мускулистой груди. Слушаю, как стучит его сердце, и думаю.
У меня масса вопросов, но только задать их некому. Если бы можно было спросить у Давида, я бы спросила, но ему вряд ли понравится то, что меня интересует. А мне очень хочется знать, неужели все мужчины в постели ведут себя одинаково?
Пускай мой опыт сложно назвать полноценным, но те обрывки воспоминаний, которые всплывают в моей памяти, не дают мне покоя.
Внешне Росомаха и Давид абсолютно разные, у них разное телосложение, голос, и наверное, темперамент. Почему тогда у меня такое ощущение, что мой тот первый раз и эта затянувшаяся брачная ночь ничем не отличаются?
Причем ощущения одинаковые как снаружи, так и внутри. Разве так бывает?
Я не любила и не люблю Росомаху.
