— Ты упала в воду, а когда тебя вытащили потеряла сознание, — говорит он. — Я не стал везти тебя домой, снял в отеле номер, и тебя принесли сюда. У тебя началась лихорадка, я ввел тебе инъекцию из своей аптечки. Это мой препарат, мне его прописал доктор. Хорошее обезболивающее, нормальный состав. Дозу взял втрое меньше, чем себе. Но ты так странно отреагировала…
— Странно? — переспрашиваю. — Почему странно?
И снова испытываю шок, потому что готова поклясться — Давид на самом деле прячет глаза. Как будто чувствует себя виноватым.
Неужели из-за Зарины? Но разве он виноват, что эта истеричка столкнула меня в воду?
— Ты разговаривала во сне, — дипломатично отвечает муж, и я облегченно машу рукой.
— А! Так бы сразу и сказал. Это не от твоих лекарств, Давид. У меня в детстве были приступы болтливости. Я еще маленькая была, когда начала разговаривать во сне. Меня водили по врачам, и те не нашли никаких отклонений. Сказали, это такой вид сомнабулизма. Просто есть лунатики, которые ночью ходят, а я ночью разговариваю.
Но потом все прошло, вот сейчас почему-то вернулось.
Вид у Давида все такой же виноватый. Он подъезжает ближе к кровати и проводит ладонью по моим волосам.
— Все равно. Ты говорила такие странные вещи…
— Какие?
Он не отвечает, и я тоже молчу. Отворачиваюсь и смотрю в потолок. Оправдываться я не собираюсь, а если Давида что-то интересует, пускай спрашивает.
— Что тебе рассказала Зарина? — меняет тему муж.
— Что ты женился на мне, чтобы отомстить Тузару.
— Да? И за что же? — Давид заметно напрягается.
— За то, что он не пустил Зарину за тебя замуж. Вы с ним чего-то там не поделили, какой-то раритет. А она потеряла ребенка.
— Марта, посмотри на меня, — Давид наклоняется над кроватью, и я нехотя поворачиваюсь, — ты ведь умненькая и наблюдательная. И ты меня неплохо изучила. Скажи, если бы я любил женщину и она ждала моего ребенка, разве меня смог бы остановить Тузар? Разве я стал бы кого-то слушать?
— Нет, — отвечаю честно, глядя в черные глаза, хоть внутри становится очень больно от одной только мысли, что он мог полюбить кого-то, а не меня.
Еще и сделать ребенка.
Давид делает глубокий вдох.
— Зарина была моей невестой. Я тогда был молод и влюблен. Мы были помолвлены, но перед самой свадьбой я узнал, что она мне изменяет. Это я отменил свадьбу, а не Тузар. Я отказался брать Зарину в жены.
— Она была беременна? — спрашиваю, комкая рукой простыню. — Она действительно потеряла ребенка.
