И тогда круг лиц, осведомленных о нашей агентурной группе, непозволительно расширялся, что есть короткий путь к провалу.
Взяли мы в кассе плацкарту на купе в мягком вагоне. Благо награбленные средства позволяли ни в чем себе не отказывать, да еще и хитрые справочки-мандаты помогали. И с комфортом добрались до Харькова.
Погеройствовала наша компания тут три месяца назад. Тогда я только начинал создавать репутацию Указчика и исполнял расстрельный список с особым напором. Прогремело тогда громкое убийство одного из партийных функционеров, обставленное надписью на стене «Враг Свободной Украины!».
Тогда нужен был максимальный шум. Сейчас Инициатор велел сделать все тихо и кулуарно. Желательно, чтобы главной была версия бытового мотива преступления.
От вокзала ранним утром мы ехали в автобусе по запущенному три года назад маршруту. Салон отчаянно ревущего на подъеме всеми своими тридцатью лошадиными силами «АМО» был полупустой, так что мне нашлось местечко на продавленном дерматиновом сиденье. И я мог с комфортом любоваться городскими пейзажами.
Они, необходимо отметить, весьма радовали мое отзывчивое романтическое сердце.
Бывал я в Харькове и раньше – в середине двадцатых. С тех пор город сказочно преобразился. В нем с каждым годом все больше воцарялась степенная атмосфера крупного промышленного и административного центра, чем он выгодно отличался от суетливых и бестолковых городов Малороссии. Ранее низкорослый, преимущественно двухэтажный, теперь он вырастал вверх и раздавался вширь. Строились высотные дома, прорубались широкие проспекты.
Возводились гигантские предприятия. Не сегодня завтра начнет выпуск продукции промышленный титан – Харьковский тракторный завод, который коренным образом изменит ситуацию на селе, приведя туда современную сельхозтехнику и избавляя людей от неподъемного и тупого ручного труда.
И на фоне этих великих дел вдруг такой убогой показалась мне наша мелкая кровавая возня. Хотя я отлично понимал, что без нашей тяжелой и грязной работы не будет этих самых громадных свершений.
Жуки-короеды просто подгрызут основу государства рабочих и крестьян как ножки стула, и однажды рухнет все. Так что неси свой крест, уполномоченный ОГПУ, и не стони…
Обустроились мы в Доме колхозника. Притом вполне легально, как представители заготконторы. Нам на троих выделили отдельную комнату, хотя колхозники в большинстве ютились в некоем подобии казармы, которую считали эдаким раем на земле. Ну а как же! Кровати, тумбочки, чистые простыни.
