Но, по большому счету, награбленное нами в нищих селах – это курам на смех. Это вам не взятый на абордаж испанский галеон с грузом золота. Вместо золота немножко советских дензнаков и какое-то бытовое барахло, с которыми практичные и жадные «воины-захисники» никак не желали расставаться.
Так и плели походные кружева. В них была какая-то система, которую я пока не мог понять. А если понять, то станут ясны и замыслы Коновода."
"Постепенно наша извилистая дорожка становилась все уже. Со всех сторон нас обкладывали флажками, как волков.
И только бескрайние просторы, отдаленность железных дорог и крупных трактов да отсутствие нормальной связи и разведки у противника позволяли нам двигаться вперед без серьезных столкновений. Ведь по-настоящему серьезный бой наше не слишком многочисленное войско вряд ли выдержит. Две сотни человек, один пулемет и недостаток патронов. Эх, об этом даже думать не хотелось.
Дни щелкали. Неожиданно неестественно похолодало, и ночью стало так зябко, что приходилось жечь костры. Потом богато пролился давно уже забытый дождь.
– Значит, жарить будет скоро, – со знанием метеорологического дела оценил я.
– Как бы нас самих не зажарили, – Батько, уныло смотрящий на залитые дождем уголья костра, нахмурился.
– Иван Иванович, вот скажи, как на духу. Куда мы ломимся? Зачем? Раскрой стратегический замысел, будь добр.
– А, – только махнул рукой Батько. – У Коновода спроси.
– Он расскажет?
– Как же! Жди!
– Почему так?
– Потому что есть кто и повыше, кто за рассказы рассказывалку вырывает.
А вот это интересно. Но не время пока продолжать эту беседу. И я перевел тему…
Между тем наше воинство постепенно, но неуклонно разлагалось. В первое время, на гордости от роли защитников свободы родного края, еще удавалось как-то держать всех в руках. Но любое такое мятежное формирование, лишенное ясной цели, сурового командования, без казней дезертиров и мародеров, неизменно превращается в дикую орду с сопутствующими бесчинствами, грабежами и насилием. Это лишь вопрос времени.
Коновод даже не пытался поддерживать должный порядок. Его все устраивало. А всплески его непредсказуемой и неконтролируемой ярости позволяли в случае необходимости обуздать войско. Его боялись и старались лишний раз не злить.
Моя шайка на этом фоне выгодно отличалась дисциплинированностью, целесообразностью и ощущением границ дозволенного. Примкнувшие ко мне «захисники», которых я привел с собой, конечно, не являлись образцом благочестия и организованности.
