Преподаватель Киевской военной школы был искренний приверженец этих идей. А вот комдив и товарищ из округа – это осведомители ОГПУ. Притом этот самый Продан – его вычислили с явки, которую передал я, и завербовали буквально на днях.
– Наша будет республика. Никого в нее не пустим. Ни москаля, ни поляка… Наша! – вещал комдив под соленый огурчик.
Ему вторил академическим голосом преподаватель:
– После того, как утопим кацапа в Днепре…
Меня потянуло в сон от их разглагольствований. Чтобы они тут ни говорили, какие грандиозные перспективы ни расписывали, все это не изменит того факта, что они просто фигуры, расставленные нами на шахматной доске.
А вот насколько удачно мы их расставили и насколько это тяжелые фигуры – покажет время.
Встреча прошла нормально. А меня ждал очередной налет на очередную тюрьму…
Глава 3
Колония массовых работ в городе Жучково сильно уступала по укрепленности Никольской крепости. Чтобы захватить ее, даже не пришлось бы подгонять артиллерию. Достаточно взять в ножи охрану.
По понятным причинам, резать советских служащих мы не собирались.
Ну тогда опять вставал вопрос: как освобождать? Было над чем покумекать. Тем более что Инициатор предоставил нам полный расклад по объекту, а также все необходимые для планирования акции сведения. И обещал дополнительную подсветку ситуации уже во время исполнения.
Но надо было действовать последовательно. И для начала разобраться с семьей узника. Выйти с ней на контакт. Убедить довериться нам, что могло стать большой проблемой.
Тут порадовал Петлюровец.
– А ведь я знаю эту Оксану, – улыбнулся он, глянув на переданное нам фото. – Еще с университетских времен, с тринадцатого года. Была тогда совсем молоденькой. Я тоже был молод, статен, глуп и захаживал в тот пресловутый литературный клуб «Пламень эпох». И даже писал стихи.
– О как! – изумился Одессит. – Требуем декламации! Я даже букет на сцену от благодарных зрителей готов обеспечить!
– Отстань, дурошлеп, – отмахнулся Петлюровец беззлобно.
– И как тебе эта Оксана, Борис Александрович? – спросил я.
– Экзальтированная без меры. И с полностью погубленным украинской идеей мозгом.
– Она тебя узнает?
– Очень может быть.
– Такого не забудешь, – опять встрял Одессит. – Красавец! Поэт!
– И стрелок отменный, – прищурился Петлюровец. – Если не замолчишь – не промахнусь.
– Довод убедительный. Молчу, молчу…
В общем, опять командировка, как я прозвал наши вечные скитания – пешие, конные и по железке.
