– Что от меня Шляхтичу надо?
– Шляхтичу? – многообещающе улыбнулся усач. – Э, брат, бери выше. Власнику!
– Ага, Деду Морозу, – хмыкнул я. – И чем я, тля ничтожная, могу помочь его высокородию?
– Услуга нужна. Совсем пустяковая, – заверил старший.
– Добрые услуги – это наше кредо, – хмыкнул я. Ну как не помочь руководителю боевого крыла Комитета Спасения Украины Дмитрию Морозу. – Только одного уже освободили безвозмездно. Даже спасибо не сказал. Думаю, хватит меценатства. Как расплачиваться будете?
– Как всегда.
Деньгами или услугами ответными… Или дельцем общим, – замявшись на миг, добавил усач.
– Излагай диспозицию.
– Кое-кого с тюрьмы надо вызволить.
Я нервно хохотнул. Похоже, у меня складывается репутация организатора побегов из пенитенциарных учреждений…
Часть третья. Трудный путь за кордон
Глава 1
По агентурным данным, Лазарь Климович Куропятник был ярым националистом. Ходил исключительно в вышиванке, притом украшенной узором, значащим так много для избранных знатоков.
Сладко засыпал с томиком Тараса Шевченко под головой. И грезил о временах, когда кацапы сгинут, а над Украиной взовьется знамя свободы.
Еще в студенчестве в Киеве он был активным участником литературного общества «Пламень эпох», на деле ставшего националистическим притоном, где ковались кадры для пропаганды радикального украинства. Там и познакомился со своей нынешней супругой – молодой поэтессой Олесей Котько."
"В революцию и Гражданскую войну его поносило по городам и весям.
В итоге он неплохо пристроился инженером на вагоностроительном заводе в городе Каменское. Компетентные органы, хотя и отлично были осведомлены о его ортодоксальном пещерном национализме, Куропятника не трогали. Потому что националистов на Украине тьма тьмущая, а хороших инженеров мало. Так что жил он припеваючи: платили знающему инженеру как десятку рабочих, почти как директору завода.
Но все же он влетел. Что-то у него на заводе не вовремя взорвалось, были сорваны военные заказы, поднялся шум до небес.
Необходимо было срочно карать и жечь. Вот и попал он под горячую руку советского правосудия. Скорее всего, его просто сделали крайним. Последовали суд, статья о халатности, два года заключения. Отсидел он из них уже три месяца в колонии массовых работ в городе Жучково.
Жена с малолетним сыном проживала все в том же Каменском. Работала машинисткой.
