– А, все равно его шайка у нас как на ладони, – буркнул «носорог», отступая от меня. – Не нужен он нам. В лес его. И там повесить. Чтоб патроны не тратить и в назидание всем.
– Вставай, контра! – прикрикнул долговязый. – Пришел твой час!
Как-то фальшиво и театрально прозвучали эти слова. А потом разом в моей голове сложилась картинка. Четкая и ясная.
Я стал приподниматься. Встал на колени. Ударил в отчаянье кулаками по полу. И жалобно заголосил:
– Не губите! Виноват перед советской властью! Искуплю! Всех отдам! Только не вешайте!
Долговязый хмыкнул:
– Жил как мокрица.
Так хоть сдохни без соплей!
Он не удержался, шагнул вперед и победно поставил мне ногу на спину, пригнув к полу, ну прям как охотник на тушу подстреленного вепря. При этом ствол его винтовки смотрел в сторону.
Да, глупая спесь еще никого до добра на доводила. За попирающий мою спину сапог я и дернул. Детина со страшным грохотом повалился на пол. А я хитрым пируэтом прокрутился вокруг своей оси, смахнув подсечкой «носорога». Тот оказался неповоротлив и быстрой реакцией не отличался, так что снесло его могучим ураганом.
Притом он полетел в одну сторону, ухнув так, что доски пола прогнулись, а наган – в другую. Я же, не теряя времени, которое сейчас даже не на вес золота, а в цену жизни, нырнул в сторону, куда улетел револьвер. Схватил его.
На мое счастье, третий боевик в начале действа был в полной расслабленности и больше любовался событиями, чем собирался в них участвовать. Усач полез за пояс за оружием. Я нажал на тугой спуск нагана.
Грохнул выстрел."
"– Замерли! Кто дернется, того и пуля!
Потом по моему требованию усатый вытащил из кармана френча небольшой черный пистолет, осторожно положил на пол и толкнул ногой в мою сторону. Наверняка у них еще осталось что-то стреляющее, но обыскивать будем потом. Пока еще ситуация не разрядилась.
Голова работала ясно, высчитывая все, как арифмометр. Эти трое сейчас под моим контролем. Но кто снаружи? Есть поддержка? Что будет делать хозяин – борода лопатой? Ладно, пока это неактуально.
Главное – не маячить в окнах, чтобы не сняли выстрелом с улицы. А там посмотрим. Отстреляемся в случае чего.
– Ну что, товарищи чекисты. Это вы отпорхались, птички-невелички. Силки ставили – сами в них и угодили. Теперь не взыщите, жертвы естественного отбора, – блеснул я образованием.
– Да не суетись как юнкер в борделе! – прохрипел усатый, и я понял, что этот невзрачный тип, застывший у дверей, в этой антиобщественной компашке главный. – Мы от Шляхтича.
