Этой шваброй Зуб пытался убить Пастуха, а маленький Володя не выпускал ее из рук, несмотря на то что железные пальцы блатного передавили ему горло. Семен Григорьевич тогда подоспел вовремя, и нокаутирующий удар вмиг восстановил порядок. Может, тогда волчонок понял, что кулак сильней, чем закон.
– Вы к кому? – раздался сзади низкий уверенный голос. Вольф обернулся. Рыбкин тоже не изменился. Такой же подтянутый и аккуратный, только некогда густой ежик волос изрядно поседел и поредел.
– Не узнаете, Семен Григорьевич? – по-мальчишески застенчиво улыбнулся Волк.
Хотя заматеревший и получивший специальную подготовку Волк мог победить в спарринге любого, на тренера он по-прежнему смотрел снизу вверх.
– Да вроде нет… Хотя…
– Помните, как Борисов с Пастуховым сцепились? А я влез между ними, Зуб меня чуть не задушил… Если бы не вы…
На суровом лице проявилось узнавание.
– Теперь вспомнил. У тебя немецкая фамилия. И обе руки ведущие.
– Точно! Володя Вольф. Только теперь я Волков.
– Да? Что так?
– Долго рассказывать.
Как у вас тут дела?
– Да как… По-всякому. Стучим понемногу. Интереса к боксу у молодых поменьше стало. Раньше в секцию по конкурсу брал, а сейчас всех подряд приходится.
Рыбкин внимательно осмотрел могучую фигуру Вольфа.
– Вижу, спортом занимался серьезно?
– Приходилось.
– Боксом?
– В основном военно-прикладные виды. Как другие тренеры поживают?
Семен Григорьевич вздохнул:
– Прошков уже никак не проживает – под машину попал. Может, и не под машину. Нашли на Левом берегу с травмами, сказали – несчастный случай.
А там кто знает… Выпивал он, правда, сильно. Мог и попасть.
– А Валерий Иванович?
– Лапин частную секцию открыл. Сейчас ведь разрешили. Вроде дела идут неплохо.
– А Рогов?
– Уехал. Дочка подросла и всю семью увезла в Израиль.
– А разве он?..
– По жене.
– А-а-а…
Вдруг лицо Рывкина исказилось, будто он увидел змею.
– А что это у тебя на руках?!
Вольф вспомнил, что когда-то тренер выгнал из секции двух пацанов, которые по глупости накололи на тыльных сторонах ладоней свои имена.
«Я честному боксу учу и нормальной жизни, – сказал он тогда. – А если у вас такие наклонности, значит, вы на другое нацелены и мне учить вас нечему!»
Он почувствовал неловкость и чуть не спрятал руки за спину.
– Так в жизни вышло. В армии… А ребята наши как?
Но настроение у Рывкина было испорчено.
– По-разному. Что я, слежу за ними? Ладно, у меня времени нет, прощевай!
Вольф вышел на улицу с неприятным осадком.
