– Ужасно… Это все ужасно… Бедный Волчик…
Все больнее царапая кожу, наманикюренный ноготь принялся обводить распятую на кресте женщину, потом рука скользнула ниже.
– У меня никогда не было татуированного мужчины. Это так заводит… Ты похож на зверя… Да-да, не спорь…
Проснулись они около полудня.
– Что-то у меня язык болит. Порезала, что ли… Но чем? Посмотри!
Софья высунула розовый язычок, он действительно был поцарапан.
«Ну, ты и мудила! – выругал кот пирата. – Баба так старалась, нас всех облизывала, а ты не мог финку убрать!»
– Я ему эту финку… – в сердцах сказал Вольф.
– Что?! – удивилась Софья.
– Сейчас я тебя полечу! – Вольф приблизился к ее лицу.
– Времени нет. Надо бежать домой.
– А что ты скажешь мужу?
Она округлила глаза.
– Правду, конечно. Что ты увез меня на другой конец Москвы, я убежала, кругом ночь, пришлось ночевать у подруги.
– Что ж, очень правдоподобно!
Вольф приник к сочному яркому рту. Софья пыталась освободиться, но больше для вида.
Потом он смотрел, как она одевается.
Привычно втиснулась в трусики, аккуратно натянула колготки, разгладила каждую складочку, удовлетворенно осмотрела обтянутые блестящим нейлоном ноги и сунула их в сапоги, вжикнула «молниями». Одетая снизу и голая от пояса, она прошлась по комнате, улыбнулась застывшему, как статуя, Вольфу.
– Вам, мужчинам, тяжело приходится! Тебя вот искололи всего, а Шарову пол-ягодицы каким-то взрывом оторвало. Во-о-от такой шрамище, как звезда!
Она соединила большой палец с указательным и сквозь получившееся колечко, как сквозь монокль, посмотрела на татуированную статую.
Красные ногти отливали перламутром.
– Откуда ты знаешь?! – Волк подскочил к полуголой женщине и в последнюю секунду сдержался, чтобы не закатить ей пощечину. – Откуда, отвечай!
Софья выпятила губку.
– Да что тут странного… В пустыне мужики часто ходили в одних плавках. Да и без плавок тоже…
Вольф два года прослужил в пустыне, но не видел мужиков, расхаживающих в голом виде по военному городку.
И шрам на заднице Шарова не видел, хотя не раз бывал с ним в боевых командировках. Но порыв злости прошел, осталась только ревность. Бить Софью уже не хотелось. Хотелось убедиться во вздорности своих подозрений. Он погладил белую грудь, взялся за крупные розовые соски.
– Скажи честно, где ты рассматривала жопу Шарова?
– Нигде. Если честно, мне Надя рассказывала…
Софья подалась навстречу, сильнее прижимаясь к его ладоням.
– Какая Надя?
– Библиотекарша.
