Но он не собирался.
– Что молчишь? Шлепнул бы друга? За говенные камни?
– Ну, не такие уж они и говенные, – глядя в сторону, ответил Серж. – И потом, крысятничество – грех тяжкий…
– Я тебя понял, дружище! – Волк широко улыбнулся. – Тем вкуснее будет обед.
* * *Прилично пообедать в центре столицы практически невозможно. В кафе самообслуживания стоят хвосты очередей, только через час можно добраться до столовского винегрета, невкусных сосисок и шницеля с картошкой. На дверях немногочисленных ресторанов висят таблички «Мест нет».
Элитные даже не вывешивают табличек – туда и так никто не идет. Кроме тех, кому положено.
«Прага» относилась к суперэлитным. У входа стояли сияющие «Волги» из специальных гаражей, диковинные «Мерседесы» и «Вольво» с посольскими номерами, даже «Чайка» с антеннами спецсвязи. За отсвечивающим стеклом тяжелой, отделанной бронзой двери белым пятном маячило лицо швейцара. При виде Сержа он приветливо распахнул дверь и расплылся в улыбке.
– Пожалуйте, Николай Павлович, проходите!
Потом уже без улыбки обратился к Волку:
– А тебе через служебный ход надо!
– Это мой гость, – сказал Серж.
– Мы служили вместе.
– А… – швейцар явно растерялся. – Только как Марат Витальевич посмотрит…
–Что?!
– Нет, ничего. Но в общий зал совершенно невозможно… Сами знаете.
Серж сдал вышколенному гардеробщику дорогое пальто-реглан и норковую ушанку. Вольф протянул через отполированный прилавок телогрейку и черную трикотажную шапочку, напоминающую колпак Буратино.
У зеркала прихорашивались две симпатичные девушки в неподходящих ко времени вечерних платьях. Они изумленно обернулись, рассматривая могучую фигуру, обтянутую черным рабочим комбинезоном. Можно было смело держать пари, что таких посетителей здесь отродясь не бывало.
– Это иностранки? – спросил Вольф, разглядывая голые плечи девушек и блестки на веках.
– Нет, обыкновенные проститутки, – не понижая голоса, ответил Серж.
Они стали подниматься по чистым мраморным ступеням с заправленным под блестящие медные прутья красным ковром.
На площадке второго этажа их встретил человек в смокинге, накрахмаленной сорочке и галстуке-бабочке. Уверенные манеры, холеное лицо, перстень-печатка на пухлом пальце – все это казалось нарочитым, скрывающим совсем другую суть. Вольф понял, что это и есть Марат Витальевич. И он уже был в курсе возникшей проблемы.
– Э-э, здравствуйте, Николай Павлович, – вальяжно поздоровался человек.
