– Я же говорил, меня Владимиром зовут.
– Я этого не знаю, – кряхтя отозвался Потапыч. – Мне положено знать, что ты Петр. Вот я и говорю: здоров ты спать, Петро! Одиннадцать скоро.
– А старуха где дожидается? – Вольф сел и потянулся. В окно ярко светило солнце, искрился на раме пушистый снежок."
"– Да внизу, на скамеечке, где ж еще. А может, гуляет вокруг дома, в мороз на одном месте долго не усидишь…
– Так чего ж она домой не идет? Меня стесняется, что ли?
– Потому что порядок знает, привыкла за столько лет.
– Какой порядок?
– Обыкновенный.
Видеть-то ей тебя ни к чему. Я ее у соседнего подъезда посадил, сюда спиной. Как положено.
– К чему эти сложности, Потапыч? Кончились мои секреты. Я теперь обыкновенный человек.
– Это твое дело, Петро. А мы живем, как приучены. Ты извини, придется без завтрака…
– Спасибо за ночлег, Потапыч. А без жратвы я могу неделю обходиться.
– Молодец. Когда-то и я мог. Не поминай лихом. Вольф быстро оделся. На пороге на миг задержался: – Потапыч, а свести твои картинки можно?
– Свести?! – Энкавэдэшник присвистнул.
– Как же их сведешь? Я ведь по-настоящему колол. Перстенек или крестик срезать можно, вместе с кожей. Но рубец-то останется, а собор куда денешь? И остальной зверинец? Этак ты весь будешь сплошным шрамом. Еще хуже…
– А электрофорез?
– Какой такой форез?
– Александр Иванович говорил, что электричеством чернила из-под кожи можно вытянуть.
Домовой втянул нижнюю губу и покачал головой:
– Это я не знаю. Раз Александр Иваныч сказал… Может, у них счас и есть такое… Не знаю, врать не буду.
Выйдя на улицу, Вольф прищурился на солнце, с наслаждением вдохнул чистый морозный воздух и осмотрелся. Жены Потапыча он не увидел.
Из автомата Вольф позвонил Петрунову, но его напарник ответил, что подполковник будет к концу дня. Вольф выругался. Москва не такой город, где полдня может бесцельно бродить человек в новой одежде, без документов и с зэковскими татуировками. Здесь полно милиции: экипажи патрульно-постовой службы, участковые, сыщики, агентура уголовного розыска… Плюс оперативники КГБ и их агентура…
Но делать было нечего.
Вольф сходил в кино, прошелся по Арбату, перекусил в бутербродной. Как ни странно, но никто его не останавливал и не проверял документы. Похоже, он переоценивал возможности столичных спецслужб.
Около пяти часов, добравшись до площади Дзержинского, Вольф, как обычный посетитель, зашел в бюро пропусков и позвонил Петрунову. Через несколько минут он наконец попал в знакомый кабинет.
