Зачем все это? Другое дело: просто посидеть, проводить до дома и больше никогда не появляться, словно не было никогда этого дня, этого проклятого и такого уютного кафе…
— С вами что-то не так? — участливо спросила Лида. — Тень на лице. Еще минуту назад вы были другим.
— Да нет, про работу вспомнил. — Он отмахнулся. — Не обращайте внимания, время есть. Мне очень приятно, что мы… здесь.
Она застенчиво поедала салат. Он смотрел на нее, попивал золотистый напиток, отдающий мандарином и ванилью. Лида рассказывала о себе.
Увы, не замужем — всмотрелась в его глаза, засмеялась. Почему «увы»? Случались пару раз романы, ничего серьезного, потом заболели старые родители, пришлось ухаживать, переселиться в их квартиру. Педагогический институт, работа с непоседливыми детьми, вечная беготня по аптекам. А Инга далеко, у нее своя жизнь. У отца в 1939-м случился тромб, у матери через год инфаркт, еще не отдышалась после их смерти. Инге хорошо: приехала на похороны, дала денег на памятник и оградку, погоревала и — обратно к мужу…
— Простите, я не то говорю.
— Она стушевалась. — Но вы понимаете. Иногда до чертиков обидно. Но не сейчас, у Инги ведь такое несчастье…
— Прошу прощения, вы же Шелестов Максим? — прозвучало над ухом.
Вот только этого не хватало! Он повернул голову, исподлобья взглянул на говорившего. Плотный, лысоватый, в воинском френче без знаков различия. Несколько минут назад он сидел с дамой через столик — сидел спиной, и затылок ни о чем не говорил. Смутно знакомое лицо.
Ну, конечно! Как же его звали? Он не помнил. В полку, где Максим командовал разведкой, был мелким штабным офицером, на Хасане пришлось в одном окопе сидеть, пережидая артналет японцев, а потом под пулями искали укрытие, чуть в плен не попали. Он неплохо проявил себя в том конфликте, даже благодарность от Блюхера получил. Помнится, после боя хорошо выпили, посидели, потом расстались и больше не виделись.
Тип стоял рядом, широко улыбался, а женщина за его спиной проявляла признаки нетерпения, морщила нос-пуговку.
— Я Артем Кочубей, не помнишь? — Улыбка растянулась от уха до уха. — Мы же в 1938-м с тобой, на озере Хасан, когда японцев били… Меня потом перевели, расстались как-то по-дур- ному…
— Вы обознались, товарищ. — Максим пожал плечами, добавив хрипотцы в голос. — Не за того приняли, как говорится. Никогда не был на озере Хасан, и в армии не служил. Бывает…
— Да ну, это же точно ты, — напирал Кочубей. — Максим Шелестов, я же узнал.
